Перепуганные продавщицы чуть не выставили за дверь мужика с диким каким-то, не очень нормальным взглядом, перепачканного в крови.
– Авария, – коротко оповестил Игнат. – Помогал спасать пострадавшего, – и распорядился: – Девушки, мне поменять все.
Через полчаса он вернулся в машину полностью переодевшись, с куском дешевой, плотной ткани в руке, за которой сбегала куда-то одна из продавщиц. Положил в багажник большой бумажный пакет со своими испачканными вещами, которые прихватил-таки, подумав, ну а вдруг матери и химчистке удастся что-то спасти.
– Не, – сказал старший механик, осмотрев салон лимузина, – ни х… тут не отчистишь, придется полностью, на х…, менять всю обшивку, да и вскрывать, проверять, не натекло ли на корпус, иначе п…ц, отъездилась машина, вонять будет всегда. Забирай все свои вещи, загоняй ее на яму. Пока трогать не будем, следаки сначала все проверят.
Игнат взял у завгара полиэтиленовый пакет, в который поскидывал все свои личные вещи, что держал в машине, вспомнил про портфель, сунул и его.
Потом закрутились допросы, дача показаний, выезд на место преступления и следственный эксперимент, мурыжили его до ночи.
На следующее утро начальство уведомило Миронина, что его отправляют в оплачиваемый отпуск на неопределенный срок, пока идет следствие, а там оно, то бишь начальство, решит, куда назначить его и к кому пристроить.
Забрал Игнат свои пожитки и поехал к себе на Смоленскую набережную. И напился вдрызг, снимая дикий стресс.
Один, компания ему не требовалась.
Не привыкшего пить Игната полоскало-штормило поутру не по-детски. Он настолько хреново себя чувствовал, что казалось, будто прямо сейчас скончается, он уж подумывал «Скорую помощь» вызвать, не в состоянии переносить эдакие мучения.
В какой-то момент, выходя из туалета после очередного «братания» с белым другом, несильно осмысленный взгляд Игната скользнул по брошенным в прихожей пакетам.