Какой там, на фиг, Нижний Новгород?
И предложил: он купит Лике квартиру, куда она сможет перевезти свою маму, в Питере и медицина на порядок круче, а если понадобится, то они отправят ее в Германию или в Израиль на лечение. Они же теперь вместе, и Лике теперь совсем не обязательно работать, а если она захочет, так он устроит ее в любой музей или научный институт.
– Да? – удивилась девушка Лика, похлопав ресницами. – Мне надо подумать. Это слишком кардинальная перемена жизни.
И уехала в свой Нижний Новгород.
За неделю, что ее не было, Миронин извелся совершенно – есть, пить, спать не мог и названивал любимой по нескольку раз на день, выспрашивая, когда же она вернется.
– Маме плохо, я не могу уехать без нее, оставив ее здесь. А к тебе в квартиру она не поедет. Стесняется, – плакала от тоски по любимому Лика.
Ну, твою же маму! Нет-нет, не в смысле, что маму Лики, а в том смысле, что черт побери. Ругнулся про себя Игнат и решил срочно изменить обстоятельства. И отправился в самое крутое, давно и хорошо себя зарекомендовавшее риелторское агентство.
"И через неделю, закончив оформление и докупив кое-какие необходимые предметы мебели, Игнат сообщил любимой, что она может приезжать вместе с мамой – квартира их ждет. Девушка плакала от счастья и от того, какой прекрасный и необыкновенный мужчина ее Игнат, что она таких никогда не встречала и таких сейчас и вовсе не бывает и как ей повезло.
И приехала на следующий же день… одна.
Оказалось, что матушку положили в больницу, и та сказала дочери: поезжай, тебя там любимый ждет, я же вижу, как вы оба страдаете и тоскуете в разлуке, а за мной тут сестра поухаживает. Вот и приехала.
Она ходила по квартире, ахала, охала, восторгалась с чистой, непосредственной искренностью, вызывая у Игната такой прилив любви и нежности к ней, что наворачивались слезы.
– Что такое? – допытывался он. – Тебе что-то не понравилось?
– Ну что ты, – воскликнула девушка, расстраиваясь пуще прежнего. – Конечно, понравилось. Квартира шикарная, бесподобная и, наверное, очень дорогая. Только вот… – и отвела глаза.
– Что? – взяв за подбородок, повернул он снова к себе ее личико.
– Мама откажется сюда приезжать, – вздохнула ужасно огорченная Лика.