Озерные страсти

– Умх, – вздохнула сыто-лениво Аня и посетовала: – Жаль, что Ромки нет, вот бы кто сейчас лопал и стонал от счастья. Я так по нему соскучилась, прямо ужас как.

– Ничего, послезавтра увидитесь, – напомнила Александра Юрьевна.

– Ум-м-м, – снова вздохнула Аня и решила: – Ладно, схожу. Угощу старушку и побеседую. Ради тебя, тетушка, я и не на такие подвиги способна.

– Мерси, – улыбнулась ей ласково Александра Юрьевна.

Дождь все дрожал в пространстве, как коллоидная смесь, заметно охладив температуру окружающей среды, размачивая все вокруг какой-то особой въедливой сыростью, в которой расплывались, тонули очертания домов и приглушались звуки.

На улицах никого не было: ни встречных, ни поперечных – никаких, даже заблудших. Оно и понятно: жители сидели по домам, не высовывая носа за двери в такую-то погоду.

В этом замершем, остановившемся времени, в промокшей тишине Анне казалось совершенно инородным звуком шуршание ее дождевика и слишком громкими ее шаги, шлепавшие по лужам резиновыми сапогами.

А зонтик, который она держала над специальной пекарской корзиночкой с пирожками, прикрытой полиэтиленовым пакетом поверх льняного полотенца, висевшей на сгибе ее руки, что она прижимала к себе, выполнял функцию какого-то нелепого девайса, имевшего непонятное предназначение, ну уж точно не защиты от дождя.

Идти из самого конца, где располагался их участок, к началу улицы, сворачивать, проходить по перпендикулярной улице мимо еще одной линии и идти до середины третьей улицы к нужному дому Анне было лень и совершенно не хотелось.

Поэтому она пошла по тем сократам, которые хорошо знала, – узкий, чуть больше метра проход между заборами двух участков, который выводил с их линии на параллельную улицу, а на той надо было пройти три дома вверх и нырнуть в следующий проход между заборами, выходивший к задней стене магазина, стоявшего на центральной улице, и выйти, можно сказать, на главную площадь «Озерного».

Хорошо, что Анна была в сапогах: затея с сократами оказалась не самым идеальным решением, потому как первый проулок превратился в одну сплошную длинную лужу. Во втором дела обстояли чуть получше, вернее, посуше: лужи имелись, как же без них, но не сплошным венецианским каналом, а перемежавшимися озерцами.