– И в искусстве существует кастовость, да еще какая, до драк и побоев не раз доходило между великими мэтрами. Даже Микеланджело и Леонардо да Винчи строили козни друг другу, ведь большая часть великого мирового художественного наследия – это заказные, хорошо оплачиваемые работы. И борьба за клиента во все времена была серьезной и бескомпромиссной. Соревновательности нет только у настоящей великой красоты, у самого творческого процесса как такового, а люди с их страстями слабы, какими бы гениями они ни были.
– Расскажите мне о вашей вышивке, – попросил Антон.
– Это моя увлекательнейшая работа, – рассмеялась Аня. – А что именно вы хотели бы узнать?
– Все, с самого начала. Почему и как вы этим занялись."
"– Как занялась? – задумалась она на пару мгновений и, посмотрев на него, улыбнулась. – Если рассказывать с самого начала, то, наверное, с детства. Сколько я себя помню, я постоянно что-то рисовала, при этом разговаривая с тем, что изображала, проживая в воображении целые истории, передавая их в рисунке, погружаясь в это занятие с головой.
И отчего-то, не испытывая никакой неловкости или ложной стеснительности, она взялась рассказывать этому малознакомому мужчине свою историю, по мере погружения в воспоминания и объяснения сама увлекаясь своим повествованием все больше и больше.
Родители Анечки, одногруппники, учившиеся в серьезном техническом вузе, поженились на первом курсе института и родили дочь, когда им обоим только-только исполнилось по восемнадцать лет.
У Саши, отца Анюты, папа, мама, старшие брат и сестра жили в двухкомнатной квартирке в спальном районе Ленинграда. А мама Анечки Виктория проживала с родителями на набережной реки Мойки, в престижном центре, в двух больших комнатах коммунальной квартиры в старинном особняке.
Выбор, где и с кем проживать молодоженам, был очевиден, и в коммуналке на набережной Мойки теперь поселилось две семьи. Вроде бы и замечательно, только возникала одна насущная проблема: кто будет сидеть с младенцем? Родители учились, Виктория даже академку не стала брать.