– Вот так и получилось, что с пятнадцати лет я оказалась в этой теме и так в ней и застряла, – заканчивая экскурс в прошлое, улыбнулась она Северову, слушавшему ее с поразительным вниманием и как-то непонятно поглядывавшему, привычно скрывая свою улыбку в уголке губ.
Она не вдавалась в подробности и детали своего детства и жизни, лишь пунктирно обозначив главные факты, но, рассказывая, сама не ожидая того, погрузилась в картину тех далеких лет, той своей детской и подростковой жизни. Воспоминания нахлынули, захватив, накрыв с головой, заставив заново пропустить через себя те далекие переживания и горечь, боль потерь и радость обретения себя заново.
Она замолчала, расчувствовавшись, и даже отвернулась от внимательного взгляда Северова, рассеянно смотрела в еле попыхивающие угли в камине, справляясь с неожиданно сильными накатившими эмоциями.
Он не мешал ей, ни о чем не спрашивал, молчал, почувствовав, уловив ее состояние. Анна глубоко вздохнула, протяжно выдохнула, отпуская прошлое, снова повернулась к нему и улыбнулась, продолжив рассказ:"
"– Когда училась на втором курсе, меня привлекли в качестве помощницы к процессу расшивания русского исторического костюма для Венской оперы, постановщики которой обратились к русским мастерам и мастерицам с предложением восстановить подлинные костюмы пятнадцатого века для оперы Мусоргского.
– Получилось? – спросил Антон.
– Да, еще как! – загорелись у нее глаза от радостных, приятных воспоминаний. – Потом была работа для Эрмитажа, и я входила в группу историков и мастеров, воспроизводивших убранство царских комнат, в том числе с вышивкой самоцветами, жемчугом, золотыми и серебряными нитями.