Паук

— Похоже у меня проблемы, Паша?

Тот втянулся на стуле и остолбенел, не смея шелохнуться.

— Демид… я бы никогда не посмел…

— Ну как же. Обещая проблемы этой девушке, ты равносильно пообещал проблемы мне.

Резкое движение заставило меня вздрогнуть. Демид вогнал пальцы в волосы еврея, и приложил его виском об стол. От удара по телу мужчины прошла судорога.

Он начал изворачиваться, но сильная рука главаря крепко держала его.

Новый удар последовал так же неожиданно.

Затем еще.

И еще удар…

Как будто Арбатов хотел пробить толстый массивный стол его черепом.

И я вздрагивала каждый раз, испуганно закрывая рот ладонями, дрожа всем телом, но не в силах отвести взгляда с застывшей пеленой слез от этого жестокого процесса.

Голова еврея, еще несколько раз отскочила от стола, прежде чем Арбатов решил, что достаточно. Вдавил его окровавленное лицо в полированную столешницу, резко наклонился и хладнокровно произнес над разбитым ухом:

— Я бы тебе глотку перерезал как собаке, да она тебе еще понадобится.

Передай своим, чтобы отныне смотрели внимательно, на кого свои гнилые зубы точат. Эту девчонку седьмой дорогой обходили.

Жуткий хрип вырвался из горла Паши, и меня так замутило, что я, наконец, нашла в себе силы отвести взгляд.

— Запомни, гнида, — услышала грозный баритон. — Тереева Екатерина относится к моей семье. А для тех, кто рыпнется на мою семью, я держу наготове целое кладбище.

Отцепившись от его обездвиженной головы, Арбатов даже жеста не сделал, как двое мужчин, что успели подняться со стола, поспешили к виновному и стащили со ступа его оглушенное тело.

Еврея потащили прочь из комнаты, а я застывшим взглядом наблюдала за всем этим. Находилась в таком шоке, что даже не придала значения, как из зала вышли все, один за другим. Даже тот парень, что стоял у двери.

Я осталась наедине с главарем, который не спеша вернулся в кресло, на ходу вытерев руку платком.

Во рту пересохло. Я продолжала стоять на месте как идеальная часть интерьера, статуя с едва уловимым пульсом.

Лишь в какой-то момент будто очнулась и робко взглянула на хозяина комнаты, который в свою очередь смотрел прямо на меня.

С губ сорвался прерывистый вздох. Не знаю, сколько он парализовал мое тело своим вниманием. Наверное, целую вечность, прежде чем поднял ладонь, покоившуюся на подлокотнике, и подманил меня к себе.

Тело потряхивало от нервного озноба, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Но я не дала волю страхам и сомнениям.