Окинув взглядом партнера по тренировке, он отдал тряпку слуге, а сам направился в раздевалку.
— Раз так, значит, мне нужен кто-то более сильный, — произнес он, буквально кожей ощущая недовольство, хлынувшее в его сторону.
— Но, милорд, — поспешно начал проигравший, — я еще не всему вас обучил.
Молодой мужчина резко остановился и обернулся. Его темные глаза сверкнули какой-то неясной эмоцией, от которой у человека перехватило дыхание, а колени слегка ослабли от страха.
— Это решено и не обсуждается.
— Как прикажете, милорд, — отозвался человек, низко кланяясь и коря себя за длинный язык.
— Сколько сейчас времени? — поинтересовался аристократ у стоящего рядом с отсутствующим видом пожилого слуги. Тот уже держал в руках свежую одежду.
— Время близится к полудню, молодой господин, — степенно ответил слуга, наблюдая, как мужчина обтирается влажной тряпкой после тренировки. — Его милость прибыл час назад.
Мужчина замер на мгновение, а потом отчетливо цыкнул. Новость о том, что отец вернулся домой из королевского замка, не радовала.
— Что-то еще? — обуздав эмоции, поинтересовался он.
— Вам пришло послание от баронессы дель Дубран, — безразличным тоном доложил личный слуга.
Молодой мужчина скривился так, будто у него внезапно разболелся зуб. Юная баронесса настолько успела допечь его, что от одного упоминания ее фамилии он ощущал себя так, словно ему вытягивают душу голыми руками.
Вздохнув, мужчина медленно надел свежую одежду. Ему не хотелось спешить, хотя он всей кожей ощущал, как с минуты на минуту отец призовет его к себе.
Он не ошибся. Как только последний предмет гардероба занял свое место, в раздевалку тихо постучались. Это оказалась одна из служанок, доложившая, что господин барон желает видеть своего сына в кабинете.
Барон Антеон дель Легран сидел в своем кабинете, просматривая бумаги, накопившиеся за время его отсутствия.
Когда в дверь тихо постучались, он, не поднимая головы, разрешил войти, уже догадываясь, кто это может быть. Барон не ошибся.
— Ты звал меня, отец? — спросил молодой мужчина, входя в кабинет.
— Да, Эруард, проходи.