— Друг мой, позволь представить тебе баронессу Висконсию дель Каруссо, — немного пафосно произнес Гордон, будто представлял своему знакомому по меньшей мере принцессу какой-нибудь заморской страны.
Эруард так и замер с приоткрытым ртом. В этот момент он собирался ответить девушке, но слова Пакома заставили его поперхнуться.
Усвоив информацию, он с тихим стуком зубов закрыл рот и недоверчиво оглядел девушку. За последние минуты она никак не изменилась — очень полная, одетая в совершенно неподобающую для юной леди одежду, без каких-либо украшений на теле.
— Ты, должно быть, шутишь? — изумился Эруард.
Он повидал в своей жизни слишком много аристократок, чтобы вот так сразу поверить другу. Обычно баронессы выглядели совершенно иначе. Даже те, у кого практически не было денег, всеми силами старались не показывать этого.
Конечно, со временем возраст брал свое и некоторые дамы слегка поправлялись, но Эруард не помнил ни одной юной леди, обладающей такой… объемистой фигурой."
"По идее, он должен был ощутить брезгливость, все-таки он привык к хрупким и буквально невесомым телам. Вот только стоило задуматься об этом, как он понял, что ему интересно было бы узнать, насколько приятно касаться таких впечатляющих форм.
Его глаза сами по себе сползли с лица девушки на ее грудь. Та казалась очень… мягкой.
Эруард нахмурился и тряхнул головой, сразу услышав приглушенный смешок Пакома.
— Что-то не так? — с притворной невинностью спросила девушка. Эруарду не составило труда увидеть веселье, плескавшееся в ее глазах.
Встряхнувшись, молодой человек прокашлялся.
— Прошу прощения, миледи, — начал он, все еще слегка хмурясь. Вид баронессы никак не желал накладываться на образ леди, к которым он привык, — за мою грубость.
Паком снова издал смешок.
— О, какой интересный способ извиниться, — протянула Галина Николаевна. — Хорошо, что я не имею ничего против обычных людей, в ином случае твое извинение оскорбило бы меня.
Эруард приоткрыл рот, желая возразить, но, прокрутив в голове свои последние слова, мысленно чертыхнулся. Они действительно прозвучали оскорбительно для любой дамы высшего света.