Вокруг умирал легион, так и не понявший, что убивает сам себя, горели деревья, безразлично мерцали звезды, а внезапно навалившуюся на плечи тишину нарушал лишь треск пожара и безумный гогот барона. — Беги! — кричал он сквозь смех. — Ты все равно мертвец!
На следующее утро король узнает об измене баронета Эша Беземянного. Он велит лишить его всех регалий, наград и жалований. Прикажет стереть из свитков и летописей любое упоминание об этом человеке. Газранган захочет придать забвению не только имя предателя, которому доверял как родному брату, но и деяния «Смрадного» легиона.
Владыка Срединного Царства пожалует пять тысяч золотых тому, кто принесет ему голову убийцы, чье имя не имеет право произносить не один подданный короны. А когда у Газрангана спросят, как же тогда называть изменника, то тот прикажет написать на листовках «Пепел». Но все это произойдет лишь следующим утром, а пока над лесом Монса висела черная ночь.
* * *Эш шатался между деревьев, зажимая рукой рану и стягивая её края вокруг кинжала. Юноша знал, — стоит ему выдернуть полоску металла и жизнь начнет утекать словно песок из разбитых часов. Порой он спотыкался о корни, но все же, раздирая руки о кору, удерживал слабеющее тело на ногах. Стоило генералу, в одночасье лишившемуся непобедимой армии, упасть, как он бы уже не смог подняться вновь. Впрочем, порой бывает так, что сколько бы человек не старался, а против воли богов не попрешь.
Продираясь через куст, юноша слишком поздно понял, что впереди обрыв. Он успел схватиться за ветку, но лишь испытал еще большую боль, когда на ладони заалел длинный, глубокий порез. Эш упал, скатываясь по склону. С каждым ударом кинжал гулял в ране будто пьяная портовая девка. Агония стала такой сильной, что парень откусил кончик языка, чувствуя, как кровь заполняет рот. Потом ужасный удар — выбивший из одного легкого воздух, а из другого — фонтан крови, и все, наконец, успокоилось.
Эш лежал в низине, чувствуя, как трава под спиной намокает от крови. Удивительно, но в падении юноша не сломал ни ног, ни рук, лишь пару ребер, отзывающихся режущей болью.
— Ты здесь, — из глотки, вместе с кровью, вырвался пугающий, булькающий хрип. — Знаю, что здесь. Покажись.
В кроне мелькнула тень и в овраге появился второй человек.