Каждый раз когда в голове вспыхивали сцены войны, волшебник начинал заходиться в диком крике, пытаясь ногтями разодрать собственную грудную клетку и вырвать сжавшееся в комок сердце.
Он увидел, как посох пронзил мать, прикрывшую ребенка, и не смог сдержать рвотного позыва, наблюдая окровавленные руки, с намотанными на них волосами. Эш вспомнил крики несчастных, заживо сжигаемых в запертых и заколоченных домах и в тот же миг попытался оторвать свои уши. На траву брызнула кровь, но телесная боль не могла сравниться с этой.
Юноша раз за разом погружался в воспоминания, на себе ощущая все то зло, что он принес своими и чужими руками в мирные города и поселки. Крики людей стали для него кипящим маслом, стекающим с плеч, тела убитых горожан — копьями, бес пощады рвущими податливую плоть. Все вокруг зашлось в безумной пляске столь же сумасшедшей агонии.
Эша рвало, а он все скоблил грудь, уже давно обломав ногти и содрав кожу и мясо до самой кости. По щекам текло что-то горячее и соленое, а затуманенный разум начал вдруг осознавать такие простые для человека вещи, как похоть, страсть, желания, мечты, зависть, гнев, подлость, честь, благородство, смерть, и что-то еще, пока лишь теплящееся на границе обливающейся кровью души.
Спустя ровно девять месяцев после появления на безымянной планете Эш закричал от той боли, что никогда еще прежде не испытывал."
"— Что ты сделал со мной?! — кричал он, мысленно проклиная спокойного монаха. На траву упала прозрачная капля, больше похожая на дождевую.
Но так и не услышал ответа — сознание не выдержало выпавших на его долю испытаний и подернулось чернотой.
Желтокожий человек нагнулся и провел рукой над грудью потерявшего сознания человека. В тот же миг все раны затянулись, а кровь, будто по волшебству, втянулась обратно в кожу. Монах взвалил на плечи бесчувственное тело и безмолвно пошел на восток. Лысый путник спешил домой — на гору Мок-Пу, в монастырь, где, возможно, с помощью братьев станет возможным спасение души этого странного юноши.
26й день месяца Зунд, 322й год, лес ТенейАрлун рванул вперед, оставляя за собой словно арку из пространства, не дрожащего от падающих капель. Клинок засиял синими молниями и ударил о посох, охваченный яростным пламенем. Затрещала земля, взрываясь под ногами волшебника и превращаясь в футовый овраг. На лице Пепла засияла предвкушающая ухмылка.