— Все так же боишься выйти в открытую, — ухмыльнулся Пепел.
Он развернулся на пятках и в тот же миг сердце пропустило удар. Волшебник, все еще охваченный горячкой боя, рассчитывал увидеть за спиной единственного человека, которого ненавидел всей душой, но нет. Несмотря на невероятную, невозможную жажду крови, это был вовсе не он.
Эш не успел остановить руку и посох пронзил сердце Элеонор, занесший кинжал. Губы её произнесли:
— Убийца… — а следом испустили последний вздох.
Пепел поймал падающее тело и вместе с ним опустился на колени.
— Нет, — как-то странно, словно безумно засмеялся Эш, вспоминая Хельмера и понимая, что смерть для преданной жены действительно стала лучшим исходом. — Нет. Прости. Прости. Прости."
"Эш еще долго убаюкивал на руках мертвое, леденеющее тело, повторяя простое словно «прости», но ответа все не было. Волшебник помнил, как дал обещание наставнику монастыря больше никогда не касаться руками невинных, а тот лишь рассмеялся ему в лицо.
Еще долго волшебник будет качать труп, пока, наконец, не опомнится. Он завернет тела в белую ткань, положит их рядом и ударом посоха призовет огонь.
Утро того же дняПроснувшись, Мери первым делом схватилась за клинок. Она точно помнила, что засыпала на сеновале, а сейчас вокруг стоял все тот же проклятый, гнилой лес с черными деревьями-великанами и фиолетовой, словно пожухлой травой.
Вскоре проснулись и остальные члены отряда, точно так же вскакивая на ноги и занимая круговую оборону.
— Все в порядке! — услышали они вечно смешливый, будто детский выкрик. Из под повозки показался Эш, беспечно улыбавшийся и чесавший затылок. — Я заш… проснулся пораньше и обнаружил нас здесь — Круг поставил, завтрак сварганил, все дела.
— А где…
— Думаю мы все же им помешали, — развел руками магик. — Влюбленным уединения хотелось, а тут мы такие красивые нарисовались. Вот и выгнали они нас, а бор, небось, магией сокрыли.