— Откуда вам знать каков мой путь?!
Он представил, как ему придется покинуть гору, оставить позади разговоры с братом Джигом и музыку сестер и сейчас слышимую с улицы. Представил, как будет бродить по земле, не зная где и когда его подстерегут охочие до награды головорезы. Без дома, без семьи… Ком все нарастал.
— Мне это действительно неведомо, — голос мастера Линга оставался все таким же тихим и спокойным. — Но мудрость Ляо-Фень позволила мне прозреть суть. Брат Эш, боги прокляли тебя за то зло, что твои руки принесли на земли королевства Арабаст.
Магик дернулся и скривился — опять притчи о богах и их проклятьях.
— В таком случае, — юноша часто заморгал, пытаясь сдержать предательскую резь в глазах. — Зачем же вы отправили Джинджинга на поиски? Почему именно его, когда любой другой убил бы меня не задумываясь!"
"Старик легко, словно и вовсе взлетел, поднялся на ноги и подошел к волшебнику. Старая, морщинистая рука необычайно крепко сжала плечо бывшего генерала, чье сердце в данный момент трепыхалось подобно плененной птице.
— Однажды, когда будешь готов, ты найдешь ответ на этот вопрос. А сейчас послушай меня, Мастер Тысячи. Никогда у тебя не будет ни дома, ни края, куда бы ты смог вернуться. Судьба будет вечно гнать тебя, подобно безвольному перекати полю, и всюду, куда бы не ступила твоя нога, расцветут алые цветки пожаров и черные бутоны смертельных бед. Боги прокляли тебя стать орудием в их руках и нести беду туда, где она должна произойти по Их плану. В вечности ты проклят быть левой рукой богов.
Эш прикрыв глаза, силился не дать волю кому в горле. Он не мог поверить в то, что совсем скоро придется расстаться с монастырем Мок-Пу; не мог поверить в то, что настоятель Линг так спокойно рассуждал о страшном проклятье, пусть даже сам магик в него и не верил. Он знал, что Чернокнижник может наложить смертельный малефеций, знал, что любой иной может произнести несколько слов, олицетворяя пагубные чары, но вот боги…
Нет, юноша просто не хотел верить в это, не хотел признавать себя беспомощным и обреченным на судьбу опавшего осеннего листка, гонимого своевольным ветром.
А на улице действительно звучала песня без слов. Эш еще не слышал этой композиции и ждал, когда флейта выдаст последнюю ноту, чтобы завершить тихую, лиричную музыку. Что ж, если честно, волшебнику придется ждать этой ноты еще долгие, долгие годы.