Впрочем, его смятение можно списать на то, что лучник никак не мог выбрать какой стрелой поразить парнишку.
Эш, лихорадочно озирающийся по сторонам, в какой-то момент застыл и с неверием уставился за спины ребят. Не то чтобы волшебник не верил в легенды, довольно сложно в них не верить, когда ты сам «живая легенда», но вот такое вот подтверждение древним летописям даже для Пепла оказалось несколько неожиданным.
— Смотрите! — воскликнул волшебник, указывая в противоположную от «Пней» сторону.
— Думаешь мы поведемся на этот трюк? — кровожадно ухмылялась Мери опасно сверкая саблей.
Вряд ли бы Эша убили бы, и скорее всего не побили, но могли хорошенько извалять в снегу, на что огненный магик не мог согласиться. В тот момент, когда Мервин попытался сцапать цветочника, тот, словно по-волшебству, оказался за спинами спутников.
— Верткий зараза! — судя по тону, Тулепс вошел в охотничий раж. — Лови его, пока не ушел.
С каждым последующим словом лучник говорил все тише и тише, пока последний слог и вовсе не сравнялся по громкости с шепотом прячущихся любовников.
— Великих демонов мне в бороду, — просипел Мочалка, машинально расчесывая пресловутую растительность.
На склоне горы, у самого пика, цвело дерево небывалой красоты. Слишком низенькое, чтобы заслужить эпитет «гордое», но столь прекрасное, что он одного взгляда на него перехватывало дыхание. Верхушкой по грудь Эшу, оно поражало воображение, заставляя видеть нечто, чего никак не могло быть в этой безжизненной, ледяной пустыне.
Но тем не менее, вопреки всем законам мироздания, сквозь толщу льда и камня на свет Ирмарила, добирающегося сюда сквозь гробовую крышку облаков, пробилась вишня. Маленькая, но стойкая и сильная, она вошла во многие легенды и предания, а тысячи менестрелей неустанно воспевают красоту именного этого дерева, оставленного здесь в помощь путникам.
Её белые бутоны могли бы стать снежками будь приключенец менее доверчив к собственному зрению.
— Будь я проклят если это не Арва’Лон, — просипел Лари.