Спасибо, что позвонила. — Повисает долгое молчание. — Как там Гейл?
— Поправляется. Мама и Прим наложили снежный компресс.
— А твое лицо?
— Мне тоже дали снега. Видел сегодня Хеймитча?
— Навестил, — отвечает Пит. — Он пьяный в стельку. Ну, я затопил печку, оставил свежего хлеба…
— Есть один разговор к… к вам обоим.
По телефону больше не скажешь. Мой аппарат наверняка прослушивается.
— Давай подождем, пока буря уляжется, — произносит он. — До тех пор все равно ничего не случится.
— Да, ничего такого, — соглашаюсь я.
Метель утихает только спустя два дня, оставив после себя заносы выше моей головы. Еще через день расчищают дорогу между городской площадью и Деревней победителей. Я помогаю маме ухаживать за Гейлом, то и дело прикладываю к щеке компресс и на всякий случай силюсь припомнить подробности мятежа в Дистрикте номер восемь. Опухоль исчезает. Рубец еще ноет, и вокруг левого глаза — страшный синяк, однако при первой возможности я звоню Питу, чтобы пригласить его на прогулку в город.
Растолкав Хеймитча, тащим его с собой.
Первым прерывает молчание Хеймитч.
— Итак, мы решили бежать навстречу неизвестности? — обращается он ко мне.
— Нет, — отзываюсь я. — Уже нет.
— Все же нашла в своем замысле кое-какие изъяны, солнышко? Может, есть новый план?
— Нужно поднять восстание, — выпаливаю я.
Ментор хохочет. Ладно бы хоть со злостью, но нет, он просто не воспринимает меня всерьез.
— А мне нужно срочно выпить. Расскажете потом, как все получилось, хорошо?
— Ты-то что предлагаешь? — огрызаюсь я.
— Мое дело маленькое — проследить, чтобы свадьба прошла без сучка без задоринки, — говорит Хеймитч. — Я сделал звонок и, не вдаваясь в подробности, перенес фотосессию.
— У тебя телефона нет, — напоминаю я.
— Благодаря Эффи уже есть. Представляешь, она даже предложила мне стать посаженым отцом невесты. Я сказал: чем скорее, тем лучше.
— Хеймитч! — жалобно вскрикиваю я.
— Китнисс! — передразнивает он. — У тебя ничего не выйдет."
"Мы умолкаем, пропуская людей с лопатами. Может, они уберут эти жуткие снежные стены вокруг деревни? Но вот и площадь. Выходим — и замираем будто вкопанные.