— Нет, не нравится, — я отрицательно помотала головой, но вновь простонала, от того, как он накрыл ладонями мою грудь.
Брант со мной не церемонился. Ему будто не было известно, что такое нежность, а я все равно стонала. Вновь с трудом дышала и подрагивала от каждого его грубого прикосновения. И я дала слабину. Могла позвать на помощь стражника и, возможно, он бы мне помог, понимая, что Брант причиняет мне вред. Но я молчала. Решила, что пока оборотень не переходит черту, я ничего не буду предпринимать.
Разум окончательно опустел и я уже громко простонала, ладонями опираясь о плитку, но, внезапно, Брнат отстранился.
Сейчас, увидев его обнаженным, заметила на руках и груди множество татуировок. Невероятно красивых, но каких-то жутких. А еще шрамы, которые уродовали рисунки. Правда, на Бранте шрамов было больше.
Я встрепенулась, хотела прикрыться, ведь к Бранту немного привыкла, а будучи обнаженной перед Ароном, ощутила себя жутко неловко.
— Не смотри, — растерянно пробормотала и в лихорадочном движении потянулась за своим платьем, но Арон не дал мне прикрыться. Перехватил мою руку и, сжав ладонь на запястье дернул на себя, из-за чего я грудью уперлась в его торс.
— Встань на колени, — его голос сейчас был утяжелен непривычной хрипотцой, а взгляд буквально резал. Арон надавил мне на плечо и я, будучи обмякшей и растерянной, поддалась.
Я подняла голову и увидела, что Арон взял член в ладонь и ею провел по возбужденной плоти, после чего поднес к моему лицу.
— Открой рот.
— Нет, — я отрицательно помотала головой. – Зачем мне открывать рот? Ты меня ненавидишь. Отпусти. Дай я оденусь.
— Открой рот, — повторил он более жестко, поддел пальцами мой подбородок, не давая отвернуться.
Арон провел членом по моим губам и они тут же начали гореть. Точно так же как и щеки. Да и все тело. Для меня то, что происходило было уже за всеми гранями порочности.
Я дернулась, стараясь не замечать того, что внизу живота вновь потянуло, из-за чего я поерзала. Но сознание так и не прояснилось. Я все еще горела. Все еще стояла на грани. Взрыва и собственного ада. Хотела дать себе пощечину и накричать на саму себя.