Я взвизгнула и поспешила засунуть в рот пострадавшую конечность.
— Иш-шь, руки рас-спус-стила!
Замковой с достоинством поправил тюрбан, окинул меня напоследок возмущенным взглядом и растворился в стене.
Уже зайдя в кухню, я услышала за спиной тихий, приглушенный толщей камня голос:
— Прощай, Лис-с. Хорош-шего пути…
Я обернулась, но никого не увидела. Улыбнулась, машинально поглаживая теплую клетчатую коробочку. Он впервые назвал меня по имени.
* * *В небе ослепительно сияли два солнца. Одно — огромное, сердитого алого цвета и словно бы гладкое, как отшлифованный карбункул; второе — совсем маленькое на фоне своего брата, белое и пушистое, похожее на свернувшегося клубком котенка.
Было невыносимо жарко, как в июльский полдень, от вчерашнего снега не осталось и следа. Я сидела в позе лотоса у центральных ворот замка на широком, плоском, горячем от солнца валуне, обмахивала себя и Хууба тряпочкой и наблюдала за тем, как медленно приближается караван."
"Он все еще был достаточно далеко, но я уже могла рассмотреть некоторые детали.
По бокам каравана, через каждые три фургона, ехали всадники, некоторые держали длинные копья — видимо, охрана.
Джалу, которому никак не сиделось на месте, обернувшись драконом, полетел встречать торговцев. Растопырив кожистые крылья, кружил над ними, наверняка заслоняя оба солнца.
Как же ему не терпится от меня избавиться! Я со злостью прихлопнула какую-то звенящую крыльями гнусь, жадно присосавшуюся к шее.
Сомневаюсь, что у этих торговцев в каждом фургоне есть кондиционер и мини-бар с прохладительными напитками. Представляю, какой это ад — неделями ехать под палящим солнцем! Впрочем, мне это придется опробовать на собственной шкуре…
Минут через десять первый фургон остановился метрах в тридцати от моего валуна.
Всадники спешились. Люди в скучных запыленных одеяниях принялись споро выгружать из фургонов какие-то мешки, тюки, перевязанные бечевкой, в несколько рук вытащили два больших деревянных сундука.