Бесконечно долгие, кожистые, с толстыми ярко-красными прожилками. Я почувствовала, как холодеет в затылке, а ладони становятся липкими от пота.
Не Годзилла, нет…
Дракон!
* * *Глаза мигнули. На мгновение скрылись за тяжелыми складчатыми веками и снова уставились на меня, сияя, как прожекторные фары. Я попятилась. Сердце ухнуло в пятки. В уголке сознания надрывался панический голос, заклинающий бежать или хотя бы кричать, звать на помощь!
Увы, язык намертво прилип к гортани, а ноги словно одеревенели.
Дракон шумно выдохнул и стал переминаться с лапы на лапу, каждую секунду грозя раздавить пленника.
Решив выдавить хоть какой-нибудь звук, я широко открыла рот…
Меня опередили. Пронзительный вопль разорвал тишину. Джастин пришел в себя и теперь отчаянно, хоть и безуспешно, пытался вырваться из когтистой тюрьмы.
Не обращая на него внимания, дракон взмахнул крыльями и неожиданно всем телом ударился в уцелевшую часть стены. Раздался грохот, клубы едкой пыли взметнулись в воздух, полетели осколки стекла и обломки мебели.
Свою добычу из когтей дракон так и не выпустил.
Судя по всему, он собирался удрать — вместе с Джастином и куском оконной рамы, зацепившейся за острый костяной гребень.
Наверное, это было даже хорошо. Мысль, что страшное чудище не собирается мною лакомиться, успокаивала…
И тут я увидела глаза Джастина.
Виной ли были эти глаза, или же предмет швейного промысла, с раннего детства застрявший в пятой точке… а может, сакура в пышном цвету на окраине Отофуке — кто знает? Но что-то заставило рывком поднять тело с земли и с отчаянным воплем «Банза-а-ай!» броситься на чудовище.
Я подлетела к дракону в тот момент, когда он уже вытащил половину своего громоздкого тела наружу и расправил крыло.
Залихватски ухнув и чувствуя, как покидают тело остатки здравомыслия, делая его легким и воздушным, будто перышко, я замахнулась сумкой, метя дракону в голову. Сумка зацепилась за рог, и я с кряхтением потянула ее на себя.
Дракон, не ожидавший такого подвоха, замешкался. Зачем-то втащил тело обратно, повернул массивную башку и во все глаза уставился на маленькое нахальное насекомое, коим я, видимо, ему представлялась.