Поймать дракона

 — Я передумала, герцог! Не надо! Не хочу!

— Поздно. Нельзя отступать. Ты слишком скована и закрыта, Фейт.

Я коротко и нервно рассмеялась, пытаясь сдержать дрожь, которая охватила всё тело.

— Вот здесь вы совершенно не правы. Я открыта! К большому горю своих родителей и других многочисленных родственников. И это может подтвердить каждый.

— Нет, — покачал головой дракон. — Закрыта. От всех. А остальное лишь маска, которую ты так удобно надеваешь, — отозвался он и стал медленно-медленно наклоняться.

Всё ближе и ближе.

— Эй! Вы чего? — выдохнула, упираясь ладонями ему в грудь, и мотнула головой. — Прекратите!

— Скажи мне, Фейт, тебя кто-нибудь когда-нибудь целовал? Или ты всё ещё настолько невинна и неопытна?

— Опытная! — поспешила ответить я. — Совсем опытная! И если вам так интересно, то я уже целовалась! Целых два раза!

Говорить о том, что это мне совершенно не понравилось, а сын нашего старшего конюха за самоуправство получил коленом промеж ног, я не стала.

— Надо же, целых два раза, — улыбнулся Алтон, ловя пальцами огненную прядь и чуть натягивая её, пока я безуспешно пыталась остановить его.

 — Надо же.

— Я закричу!

— Кричи.

— Герцог… вы…

— На ты, Фейт. Мы же помолвлены.

А он всё ближе и ближе. Я уже ощущала горячее дыхание на своих пересохших губах.

— Что вы делаете? — прошептала я, разом утратив весь свой боевой пыл.

— Провожу эксперимент, — выдохнул он, накрывая мои губы своими.

Всего лишь поцелуй. Ничего больше."

"Губы Алтона, в отличие от губ Кристофа, были сухими и очень горячими.

Такими горячими, что я мгновенно вспыхнула от рыжей макушки до пяток. Сердце замерло, а потом забилось быстро-быстро. Щеки загорелись, а голова закружилась, став неожиданно лёгкой. И я сама стала невесомой, как самое настоящее облачко. Такое беленькое, воздушное.

Дракон что-то тихо прорычал мне в губы и притянул за талию, неожиданно крепко обнимая. Так сильно, что даже дыхание сбилось.

Вспышка!

И неожиданно резкий свист в ушах.

А потом меня вдруг тряхнуло и подбросило.

Ветер, налетевший со всех сторон, и колючий холод.

Открыв глаза, я заорала от неожиданности.

Вот тебе и облачко.

Я падала с невероятной высоты прямо вниз на раскинувшийся подо мной вечный город.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. Всё плохое и хорошее. Желательно, конечно, только хорошее, но это частности.

А у меня же опять всё не как у людей.