Ярко-синее пламя, от которого сердце замерло и застучало быстро-быстро.
И её я тоже узнала.
Принцесса Авриика.
Вон как улыбается, не сводя взгляда с моего дракона.
И это при живой и вполне здравствующей невесте!
А следом так неожиданно грустно стало. Праздник моментально утратил свои яркие краски, став слишком крикливым, шумным и фальшивым.
Резко отвернувшись, я обвела взглядом толпу веселящихся, безошибочно находя в толпе Вейли и Эндорета, которые вновь танцевали вместе.
Нет, не стану их отвлекать. Пусть наслаждаются праздником.
— Разрешите пригласить вас на танец? — спросил, вынырнув откуда-то сбоку, молодой мужчина в шутовском колпаке.
— Нет, спасибо, я, пожалуй, немного передохну, — слабо улыбнувшись, ответила ему и поспешила прочь с площади.
Спустилась по ступенькам, поддерживая подол изумрудного платья, и подошла к небольшой скамейке в тени раскидистого дерева. Присела, закрыв глаза и подставляя лицо тёплому ветерку.
— Не понравился праздник? — раздалось сбоку.
Признаюсь, я не особо удивилась, услышав дракона.
А вот скорость передвижения поражала. Как и бесшумность.
— С чего вы взяли? — спросила, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
— Ты так поспешно ушла.
— Решила немного передохнуть. Шумно очень.
— Не думал, что ты так не любишь шум и праздник. Мне казалось, что всё иначе.
— Вы ошиблись, — отозвалась я, опуская голову и наконец открывая глаза.
Я даже не пыталась быть вежливой. Обида ещё клокотала внутри.
— Хотел представить тебя принцессе.
— Надо же, — притворно ахнула в ответ. — И в качестве кого вы собрались меня ей представлять?
— Невесты, разумеется.
Надо же! Вспомнил! Тоже мне жених.
— А стоит ли? — спросила я, поднимаясь. Надоело смотреть на него снизу вверх. — Эта помолвка продлится недолго, а отношения с Эрингелом будут испорчены.
— Ты так старательно пытаешься меня убедить в этом. Или всё-таки себя?
— Издеваетесь?
Чёрный ему шёл.
И синие глаза так ярко светились в прорезях маски.
Я вообще ничего не видела, кроме этих ярких глаз. Или, может, дело в том, что дракон подошёл так близко, сокращая расстояние между нами до предела, загородив собой всё вокруг.
— Ты ревнуешь, Фейт.
Не вопрос, а утверждение. И внутри меня совесть усиленно закивала, признавая правоту.