Перед мысленным взором Дианы то и дело вставал прежний Коул в потертых джинсах и рубахе, одной рукой он водил скребком по крупу лошади, другой держал ее под уздцы и при этом беседовал с Дианой о школьной жизни. Даже в то время он успевал делать все сразу. Он посторонился, пропуская Диану на балкон, а затем протянул наполненный бокал.
Распахивая перед ней дверь на балкон, Коул заметил, что Диана улыбается.
— Разве я делаю что-нибудь не так? Диана покачала головой:
— Просто я вспомнила, что и раньше вы умели заниматься сразу несколькими делами — и к тому же без видимых усилий.
Комплимент вызвал у Коула удивление и удовольствие, и он не сразу нашелся с ответом, глядя, как Диана выходит на узкий балкон.
Подойдя к перилам, Диана вгляделась в мерцающий ковер огней Хьюстона далеко внизу, заслушалась негромкой музыкой, льющейся из гостиной, и ее мысли вернулись к Дэну.
Коул встал рядом, но спиной к перилам — так, чтобы видеть ее глаза.
— Надеюсь, что это горестное выражение на вашем лице вызвали воспоминания о Пенворте, а не обо мне.
— В прошлом году мы редко встречались, и, откровенно говоря, я уже успела его забыть.
Коул приподнял бровь и окинул ее скептическим взглядом, ухитряясь безмолвно заявить не только о своем недоверии, но и разочаровании при виде явного нежелания Дианы быть искренней. Диана понимала, что он заслуживает гораздо большего, нежели резкий и уклончивый ответ.
— Я солгала, — призналась она с прерывистым вздохом.
— Еще бы! — с насмешкой и сочувствием откликнулся Коул. — В конце концов, вас только что бросил самый отъявленный из подлецов.
Диана потрясение воззрилась на своего собеседника, а затем разразилась хохотом.
Коул вторил ей глухим и низким смехом и привлек Диану к себе. Тонкая шелковистая ткань его пиджака скользнула по обнаженной спине женщины, когда он положил руку ей на плечи.
Она вдруг спохватилась, что ожерелье до сих пор на ней.