Недерли вздохнул:
— У меня плохое предчувствие, Коул. Расследование биржи продвигается семимильными шагами. Из более или менее надежного источника мне уже сообщили, что КЦБ имеет достаточно вескую причину привлечь тебя к суду.
— Что это за «веская причина»? — небрежно поинтересовался Коул.
— Акции компании Кушманов расходились по двадцать восемь долларов и росли в цене, потому что компания разрабатывала новый микропроцессор, но уже спустя несколько дней после испытаний по Уолл-стрит прошли слухи, что чип оказался ненадежным.
— Не забывай: я платил по девятнадцать, а не по четырнадцать долларов за акцию.
— Это было необходимо, чтобы выкупить всю компанию. Не отрицаю, акционеры Кушманов совершили выгодную сделку, обменяв свои акции на наши, — к тому же ты устроил безналоговый обмен.
— Тогда какого же черта им еще надо?
— Я же сказал, что внешне все выглядит очень подозрительно.
— Мне наплевать, как выглядит сделка… Джон нахмурился и покачал головой:
— По-моему, тебе пора принимать меры.
— А совета получше у тебя не найдется?
— Другого выхода у тебя пока нет.
— Как бы не так! — взбешенно выпалил Коул и нажал кнопку селектора. — Ширли, соедините меня с «Каррозерсом и Файнбергом». Я согласен поговорить с любым из компаньонов.
Название самой известной и дорогой юридической конторы в Вашингтоне вызвало у Джона тонкую улыбку.
— Я уже связался с ними и предложил поработать на тебя.
— Ты хочешь обсудить что-нибудь еще? — осведомился юрист.
— Твой галстук, — без обиняков заявил Коул.
Эта фраза встревожила Недерли сильнее, чем опасность нависшая над Коулом и «Объединенными предприятиями».
— А что с моим галстуком?
— Он слишком темный.
— Ты тоже всегда носишь темные галстуки.
— Теперь уже нет, — возразил Коул, забавляясь открытием, что его лощеный юрист, по-видимому, подражает своему боссу.
Глава 42
Несмотря на то что время близилось к половине восьмого, некоторые из руководителей «Объединенных предприятий» трудились допоздна, и Коул слышал шаги за дверью своего кабинета. Дел у него оставалось еще на час, а ему хотелось позвонить Диане — но из дома, где можно было поговорить свободно.