Я же говорил, что сделаю, если застану тебя там! Опять ты нарываешься, парень!
Коул изменил свое мнение: отец вполне мог взбеситься. В такие минуты в детстве Коул испытывал леденящий ужас. Позднее он больше всего стал опасаться, что когда-нибудь убьет этого негодяя и проведет остаток жизни в тюрьме.
Внимание отца привлекла завернутая в яркую бумагу коробка, которую держал в руках Коул.
— Что там у тебя за чертовщина?
— Подарок для мамы. Сегодня у нее день рождения. Ухмыляясь сентиментальности сына, отец потянулся за коробкой:
— И что же ты ей притащил? Коул отступил подальше:
— Ничего интересного для тебя — щетку и зеркало.
— Ты купил ей щетку и зеркало? — переспросил отец с грубым хохотом. — Щетку и зеркало для костлявой старой ведьмы? Вот потеха! Еще смешнее, чем когда ты воображаешь, будто станешь важным и ученым! — Отец вытащил из стола бутылку виски, а Коул направился к матери.
Она дремала, отвернувшись к стене. На поцарапанном столе рядом с кроватью стояла тарелка с недоеденным бутербродом.
— И это все, что ты сегодня ела?
Она повернула голову и взглянула на него, растерянно моргая, пока глаза привыкали к свету. Постепенно придя в себя, мать улыбнулась, но улыбка вышла у нее печальной.
— Я не хочу есть. Отец и вправду недавно скандалил или мне приснилось?
— Скандалил.
— Напрасно ты расстраиваешь отца, сынок. Коул никогда не понимал ее извечную, унылую покорность в ответ на грубые выходки и издевательства отца.
— Я привез тебе подарок.
Она просияла, и на мгновение Коул представил себе смуглую красавицу, какой, по словам дяди Кэла, когда-то была его мать. Она взяла подарок и встряхнула его, прижав к уху и растягивая удовольствие, а затем осторожно развернула и открыла коробку.
— О, какая прелесть! — Мать перевела взгляд на лицо Коула. — Где же ты взял деньги на такую дорогую вещь?
— Я стащил ее.
— О, Коул, только не это!
— Я шучу, мама! Посуди сама, если бы я украл ее, разве я стал бы дожидаться, пока коробку завернут?
Она улеглась на подушки, поднесла зеркало к лицу и призналась смущенно, как молоденькая девушка:
— Знаешь, когда-то меня считали хорошенькой!
— Ты и теперь красавица.