Открыв рот, Коул воззрился на прекрасное, искаженное гневом лицо жены, а затем — на разбитое окно лачуги.
— Вот что я о нем думаю, — сообщила Диана, небрежно отряхивая руки после броска, который сделал бы честь Санди Коуфаксу.
Коул раскатисто захохотал. В буйном порыве освобождения и триумфа он подхватил Диану на руки и перекинул ее через плечо.
— Поставь меня на место! — со смехом потребовала она.
— Ни за что, пока не дашь обещание.
— Какое? — извиваясь и хохоча, спросила она.
— Что ты никогда и ничем не станешь швырять в меня.
— Я не даю невыполнимых обещаний! — сообщила Диана. Похлопывая ее по мягкому месту, Коул зашагал по дороге.
Немного погодя он принялся насвистывать. Диана смеялась. Эти звуки эхо донесло до хибары, бывшей когда-то домом Коула. Единственный осколок, удержавшийся в оконной раме, вывалился на грязный пол комнаты.
* * *Беспечное веселье днем и ночи, исполненные страсти, стали их обычным времяпрепровождением на ранчо Кэла.
Когда пришло время уезжать, Кэл проводил Коула с Дианой в аэропорт и долго махал вслед самолету.
Диана не пыталась храбриться, когда Коул отвез ее домой, перед тем как направиться в Вашингтон.
— Я уже скучаю по тебе, — призналась она. — Похоже, жить в разных городах не так уж просто. Коул приподнял ее подбородок.
— С этим мы покончим через пару дней, как только я улажу дела в Вашингтоне. Время пролетит так, что ты и не заметишь.
Диана нахмурилась:
— Как ты можешь говорить такое?
— Я пытаюсь убедить нас обоих.
— Это не поможет. Коул прижал ее к себе.
— Знаю.
— Не забывай звонить мне.
Он улыбнулся и обнял Диану еще крепче.
— Разве я могу забыть о тебе, дорогая?
Глава 51
Сэм Байере сидел в машине с работающим двигателем и дворниками, мотающимися туда-сюда по ветровому стеклу, когда «Гольфстрим» прорезал густые тучи и коснулся взлетной полосы в международном аэропорту Далласа. Сенатор молча наблюдал, как самолет притормозил у перекрестка полос, ожидая инструкций из диспетчерской башни, и наконец повернул на девяносто градусов и подкатил прямо к машине.
— Чертовски досадно, что нам приходится встречаться вот так, — задыхаясь, объявил грузный шестидесятилетний сенатор, преодолев последнюю ступеньку и падая на диван, — но я хотел передать тебе бумаги лично.