Вздохнув, велела поселить семьи с детьми в офицерской кают-компании, все мы-то можем обойтись без отдельной столовой, а вот маленькие дети — вряд ли. Правда, мебели там не было, кроме одного дивана и стола, но женщины побросали на пол свои вещи и заявили, что все в порядке и они привычные. У меня слов не нашлось, впрочем, все понятно — рабы же.
Дорф против моего решения не возражал, только спросил, выгадав момент:
— Вы все-таки скажете мне, наконец, что произошло?
— Рохеис все объяснит, — свалила я ответственность на чужую спину.
Дорфу пришлось смириться. Все утро он был занят управлением кораблем, и вроде бы у него все получалось. По крайней мере, мы оформили все необходимые бумаги и отплыли без проблем, Второй Помощник сразу принял нового капитана, узнав, что Пхимарс погиб.
Когда мы отплыли, я выдохнула. Нет, не с облегчением. Я не чувствовала, что эта история полностью завершена, но я понимала, что больше ничего не смогу сейчас сделать. Я — не орчанка, я не могу открывать ошейники на рабах, не могу устроить их восстание, вообще ничего не могу.
Пока же я старалась успокоиться, глубоко дышать и медленно выдыхать, как в успокаивающих техниках.
Кроме команды охранников мне теперь следовало как-то кормить их семьи: троих молодых женщин и пятерых детей, младшему из которых еще не исполнилось и года, а старшему мальчишке было лет семь. Дети имели тоже несколько своеобразный цвет лица — смуглый с зеленоватым подтоном, но это было не сильно заметно, только если присматриваться и выискивать отличия.
На черта они все мне нужны? Что мне с ними делать? И как всю эту ораву кормить?.. Ладно, вру, деньги-то у меня были. Не было дела, к которому бы всех их можно было приставить. К тому же, женщины и дети имперским не владели, отцы язык знали, но, скажем так, на моем уровне — чисто объясниться, без сложных понятий.