"
"Вспоминая сонную физиономию Фостера прямо перед тем, как он упал лицом в тарелку, посмеиваясь сама с собой, я дошла до своей комнаты в одном шелковом халатике и этой пресловутой шапке, толкнула дверь и опешила от того, что в дверной проем толкнули уже меня. Я споткнулась и готова была уже распластаться на полу, но чья-то сильная рука обернулась вокруг моей талии, тем самым спасая меня от падения.
За нами хлопнула дверь.
Я замерла на мгновение, чувствуя позади твердую обнаженную и чертовски горячую, как у самого Сатаны, грудь.
– Что ты устроила вчера? – тесно прижимаясь ко мне сзади, прорычал он мне на ухо.
Святые угодники, почему он полуголый?
Я знала, что мне придется ответить за свою выходку, однако не думала, что Фостер будет настолько взбешен.
Я поморщилась от неприятного ощущения и выдохнула:
– Доброе утро, солнышко. Как спалось? Надеюсь, у тебя не появилось раздражение на коже от сахара? – Я знала, что он не спал всю ночь в тарелке. Правда. Я же не монстр, почти сразу – через пять часов я сходила проверить его, надеясь, что он еще не вдохнул в себя влажную крошку печенья.
Эта картина до сих пор вызывала во мне отвращение.
– Как спалось? А каким должен быть мой сон после того, как ты накачала меня снотворным?
– Хорошим? – прикусив губу, опасливо спросила я.
Он зарычал и развернул меня к себе. Его руки вцепились в мою талию и сжали ее, мои ладони легли на его грудь – на полностью обнаженную грудь и повторяю, горячую, как у самого Сатаны.
Волосы Джефри были влажными, по мускулистой груди сбегали редкие капельки воды, на бедрах низко сидели голубые джинсы. Значит Фостер принял душ и сразу же спустился ко мне.
Интересно, что за срочность?
Ах, да.
– Сколько там было? Сколько ты мне подмешала в еду? – Я чувствовала, как под моими ладонями напрягаются его мышцы от ярости.
– Совсем немного, – ответила я, невинно хлопая глазами.
– Сколько, Барбара?
Ох, черт.