Зеленым пламенем в его глазах можно было легко спалить небольшую деревню.
– Половина.
– Таблетки? – не понял он.
– Банки.
– ЧТО!?
Я поморщилась от столь громкого вскрика и глупо хихикнула.
– Да ладно, я же не хотела тебя убивать, я все сделала по инструкции. Нужное количество на взрослого жеребца.
Фостер притих, его лицо перекосило так, будто его задницу прижгли раскаленной подковой.
– Снотворное было лошадиным?
– А ты думаешь, я смогла бы достать другое? – Это было ложью, конечно же, снотворное было для людей, и всего три таблетки, я не сделала бы ничего такого, что навредило бы ему.
– Ты чокнутая! Я же мог умереть!
Ну вот! Только о себе и думает.
– Очень в этом сомневаюсь, ты ведь так любишь срывать мои планы… – не успела я договорить, как Фостер убрал руки с моей талии, заставляя меня отшатнуться, и вдруг опрокинул небольшой деревянный комод, стоящий у стены.
– Давай, просто ломай все на своем пути, круши, как ты делал это всегда, психопат! – закричала я, обхватывая себя руками от тревоги внутри.
– Я психопат? – заорал он так, что даже воздух в помещении завибрировал, а затем медленно, подобно свирепому хищнику, принялся наступать на меня, заставляя в страхе осесть на кровать. – Ты блять сводишь меня с ума, чертова Эванс! – Одно его колено опустилось на постель справа от моего бедра, а рука вдруг резко обхватила мою шею и припечатала меня к кровати.
– Не трогай меня! – огрызнулась я, чувствуя, как в груди нарастает самая настоящая буря. Он не отпустил, надавил еще сильнее, не так, чтобы причинить мне боль, но так, чтобы я не смогла даже головы отвернуть от него.
– Знаешь, какой сон снился мне сегодня ночью? Будто я хватаю твою хрупкую шею и…
– Что? Ломаешь ее? – тихо спросила я, не в силах оторвать взгляда от его лица, надменно возвышавшегося надо мной – уязвимо лежащей на кровати.
Я думала он именно это и сделает, просто переломит мою шею, но Фостер вдруг нежно огладил большим пальцем мой подбородок. Его взгляд замер на моих губах, а в глазах показалось такое безграничное благоговение, которое не могла скрыть даже неистовая ярость.
– Если бы, ведь тогда все было бы так чертовски просто, – повержено выдохнул он.