– Ты не хотел меня, ты назвал меня ублюдком в нашу первую встречу, ты унижал мою маму…
– Потому что я струсил, и я виню себя за это до сих пор! – зарычал он, обрывая меня полуслове. Он потянулся к одноразовым платочкам, взял один и стер со лба выступивший пот. – Я изменил Джемме, поступил как слабак в тяжелое для нас время и просто предал женщину, которая любит меня. Дорис одним своим появлением вызвала мой гнев, а теперь представь, что я почувствовал, когда увидел рядом с ней мальчика, который был моей маленькой копией.
– Не знаю, что почувствовал ты, но лично я никогда не смог бы возненавидеть своего ребенка, просто за то, что он родился, – безжизненным голосом бросил я. Не думал, что наш разговор зайдет так далеко и заставит меня почувствовать себя еще более ущербным.
– Думаешь, я ненавидел тебя? – усмехнулся он, пряча руки в карманы брюк. – Я ненавидел и ненавижу только себя.
Мой взгляд прояснился и снова выхватил фотографию отца на полке над камином. Он не ненавидел меня, но поступал ужасно, пока я был ребенком, он, а не Джемма, видел во мне ошибку, он создал столько сложностей для всех, а все потому что так и не научился решать проблемы, вместо того, чтобы замалчивать их.
Но он был, каким угодно, но точно не безразличным.
Телефон в моем кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. Оно было от Далтона.
Парень не хотел говорить, но я смог расколоть его.
Вот оно. Я сказал Далтону выяснить, кто тот самоубийца, решивший посягнуть на ее жизнь, и теперь я в секундах от того, чтобы узнать его имя, прямо перед тем, как я прикончу его.
И только я собирался набрать Далтона, в холле поместья послышался звонкий стук каблуков, тяжелый и ужасно раздражающий. Совсем не как у Барбары, Эванс вышагивала легко, подобно бабочке.
– Нет, его еще нет. Думаю, оплакивает ее кончину в одном из баров Солт-Лейк-Сити. Вообще он не выпивает, но по такому случаю выпила бы даже я, – расхохоталась Челси, разговаривая с кем-то по телефону.
Из динамика телефона раздался сдавленный тихий звук – кто-то ответил Челси, на что она еще сильнее рассмеялась.
– Обвинят? О чем ты, Риз? Я так не думаю. Это просто несчастный случай. Малышка Барбара забыла, что у нее аллергия на арахис и объелась пирожных. Жаль, очень жаль, я произнесу длинную речь на ее похоронах, – с ненатуральным сочувствием пропела она.