Может у него поехала крыша? Смогу я использовать это в суде?
– Твой нос изменился.
Как он вообще это заметил?
– Сделала ринопластику первым делом как перебралась в Нью-Йорк, – честно призналась я. У меня была маленькая горбинка, от которой я всегда мечтала избавиться, и теперь моя внешность была идеальна по моим собственным меркам."
"– Зачем? У тебя был красивый нос. Мне нравился твой нос, – забываясь, выдал он, заглядывая в мои глаза. Его голос не был лишен эмоций как прежде, что-то определенно проскользнуло в его тембре: не злость, не ярость, не разочарование, но что-то такое, что мне никак не удавалось распознать.
– Мне все равно, что тебе нравилось, – фыркнула я, отталкивая его руку от своего лица. – И не смей лапать меня своими ручищами, мне противны твои прикосновения.
– Раньше ты сама хотела, чтобы я касался тебя, – деревянным голосом сказал он. – Помнишь наш первый раз, это ведь ты сделала шаг ко мне, взяла мою руку в свою и просунула ее в трусики, мычала, вздыхала, и мурчала как котенок, пока я гладил тебя между ног.
– Не припомню, – сухо бросила я, вытягивая шею. Но я помнила, черт возьми, я так хорошо помнила это, что иногда мне хотелось стереть себе память, ведь каждое такое маленькое воспоминание затрагивало меня до глубины души. Я злилась и грустила, приказывала себе не думать о прошлом, но все мои приказы мною же и игнорировались.
– Может, стоит тебе напомнить? – спросил он, склоняя голову на бок и останавливая изумрудный взгляд на моих губах.
Но возможно ли это? Ненавидеть так сильно, чувствовать покалывание в ладонях от желания ударить его сначала по одной щеке, затем по другой, а потом сжать его лицо и поцеловать теплые сухие губы, наслаждаясь чувственными движениями горячего языка.
Эти желания, которые вызывал во мне мой заклятый враг, моментально подняли в моей груди волну ненависти к самой себе.
– Сомневаюсь, что у тебя это выйдет. Последний мой парень вытворял такое, что и в самом лучшем сне не представить.