– Не трогай меня, сколько раз повторять? Меня тошнит от тебя! – выплюнула я, кривя свои губы. Фостер усмехнулся, а затем медленно спустил свою руку к моей шее, надавливая на то место, где проходила сонная артерия. Мой пульс бился о его палец так сильно и отчаянно, будто я только что пробежала длинную дистанцию без единой остановки, а Джефри в этот самый момент был для меня подобием глотка воды.
– Уверенна, что не хочешь, чтобы я трогал тебя? – спросил мерзавец, почти касаясь моих губ своими.
– Я больше не малышка, с которой ты можешь играть.
Он криво усмехнулся.
– Кто еще с кем играл.
– Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но можешь даже не стараться.
– Я уже добился, увидел в твоих глазах эту короткую вспышку. И снова ты лжешь самой себе.
Я зажмурилась и отвернулась от него, чувствуя, как его зубы смыкаются на краешке моего уха и несильно оттягивают его.
– Ты ведь желаешь меня – желаешь так же сильно, как и ненавидишь, – прошептал он, проводя носом по моей щеке.
В моем животе творилось что-то неподдающееся объяснению, мои органы переворачивались в истоме, пробуждая чертовых бабочек с большими черными крыльями, которые, как я думала, исчезли в тот самый день, как я покинула Солт-Лейк-Сити.
Нужно не забыть купить спрей от насекомых и погубить их раньше, чем они погубят меня.
– Ты уже достаточно мокрая для того, чтобы я заполнил тебя собой, не причиняя ни капли боли, не так ли? – спросил он, оставляя влажный поцелуй на моей ключице, а затем схватился за бегунок молнии на моем поло и потянул его вниз.
– Ты достаточно смел, чтобы предложить мне член? – ухмыляясь сквозь этот туман похоти, который проникал в мои вены, выдала я. – Я по-прежнему продумываю картинки твоей внезапной и комичной смерти, где ты и твое мужское достоинство будете находиться на расстоянии как минимум метра друг от друга.