— А достопочтенный господин, который вышел сейчас вместе с ней является её очень хорошим знакомым, похоже.
— Крайне хорошим, — усмехнулся я. — Так кто он? Не томите!
— Князь Волконский Михаил Игоревич, очень важная фигура в Москве, должность при императоре скорее всего засекречена, официально — просто советник.
— Едрить-мадрить, а как они вместе оказались?
— Вот тут я уже точно сказать не могу, — покачал головой секретарь. — Если не ошибаюсь, он с её давно почившим мужем когда-то были сослуживцами на службе императору.
— Склифосовский, а ты какого лешего здесь сидишь? — выпалил выглянувший из кабинета Обухов. — Особое приглашение надо?
— Так вы же заняты были, — сказал я, наградив его удивлённым взглядом.
— Волконский от меня уже минут пять как ушёл, — продолжал он предъявлять претензии. — Давай бегом.
Я вздохнул и пошёл к нему в кабинет. По пути оглянулся на секретаря, ещё столько хотел у него спросить. Тот развёл руками и закрыл за мной дверь.
— Знаешь, о чём я с тобой хотел поговорить? — спросил он, величаво усаживаясь в своё кресло.
— Первый вопрос, вероятно, связан с утром понедельника, верно? — спросил я. — Это же по поводу пари?
— Да, — кивнул Степан Митрофанович. — их сиятельство Анатолий Венедиктович просил передать, что, если ты переживаешь по поводу сохранности своего капитала, можешь отказаться от пари. Он великодушно простит твою самонадеянность.
Я еле удержал уголки губ, чтобы те не разъехались в стороны в ехидной улыбке.
— Это очень щедро с его стороны, — сказал я, стараясь сохранять каменное выражение лица. — Но я не могу себе этого позволить.
— Что так? — спросил Обухов, а у самого в это время в глазах плясали тысяча чертей. Он всё понимает.
— Если я откажусь, то автоматически признаюсь в своей несостоятельности и в том, что я не верю в эффективность обучения под моим руководством, — произнёс я.
— Хорошо заплёл, — покачал головой Степан Митрофанович. — Прямо так и передам. Слово в слово.