Очень удачно я это сделал, в правой доле печени нашёлся небольшой узелок, буквально с горошину, которого не стало минуты за полторы вместе с подготовкой и прицеливанием. Больше сюрпризов я не нашёл, поэтому спокойно перешёл на таз, где обитало пять метастазов размерами от горошины до фундука.
Глава 12
Я в итоге организовал себе полный рабочий день. Вызвали из дома всех пациентов, которых не смог обслужить в пятницу, тех, кому успели отменить приём на сегодня из постоянных. В итоге я закрутился с онкологией, артрозами, болезнью Бехтерева, дочистили с Виктором Сергеевичем артерии.
В один прекрасный момент, когда я случайно бросил взгляд в сторону окна, у меня чуть сердце в пятки не ушло. За окном снизу вверх медленно проплывал увесистый химический шкаф, подвешенный на тросах.
— Так это в лабораторию оборудование через окно загружают, Александр Петрович, — пояснила мне Света. — Скоро уже закончат всё, там Елизавета Алексеевна уже работать начала, выполняет заказ от коллегии лекарей.
— Ясно, — улыбнувшись кивнул я.
— Очень шустрая девушка, — хмыкнула медсестра, потом встретилась со мной взглядом и торопливо добавила: — Но она очень скромная, строгая и аккуратная, у неё в руках дело спорится, не хуже, чем у Николая строителя.
— Да, она хваткая, я знаю, — улыбнулся я. — Просто замечательно, что лаборатория уже заработала.
Ещё одним примечательным в нашей конторе было другое событие — у нас наконец появился работник по обслуживанию зданий и помещений, которого я совершенно безвозмездно исцелил от посттромботической болезни.
Увидев меня в коридоре, Кузьма Никитович пытался исполнить такой акробатический этюд, как земной поклон, от которого я его не без труда успел удержать. Признаться честно, я и узнал-то его не сразу. Чистый, опрятный, гладко выбритый, аккуратно подстриженный, он стал абсолютно другим человеком, которого до этого недооценивала судьба и родственники.
— Век вам благодарен буду, Александр Петрович, благодетель вы мой! — со слезами на глазах и чуть не плача излагал он свои симпатии в мой адрес прямо в коридоре.
— Пойдём-ка, Кузьма Никитович, ты мне лучше покажешь, как обустроился на новом месте, — сказал я, приобняв его за плечи и увлекая в сторону лестницы, ведущей в подвал.