Безобразная, настолько уродливая, что люди шарахались от нее, настолько одинокая и ушедшая в себя, что предпочла жить в горном ущелье…
У ног же Суль была вся жизнь, весь мир! И уж она-то воспользуется своим богатством!
Когда дома узнали о ее предстоящем отъезде, все опечалились. Но все понимали, что ей необходим под крыльями воздух, чтобы не ослабеть. Последние полтора года она была несколько удрученной: нетерпеливой, легко поддающейся раздражению. Тенгель и Силье крепко обняли ее на прощание. Шарлотта Мейден пришла, чтобы проводить ее и передать горячий привет своему любимому сыну Дагу.
А потом они с Аре поскакали по аллее, по липовой аллее Силье. В аллее не хватало одного дерева. Одна липа зачахла и погибла, и Тенгелю пришлось срубить ее. Это было дерево вдовы-баронессы. Старая дама покинула этот мир и покоилась теперь на кладбище в Гростенсхольме.
Тенгель посадил на месте погибшего дерева маленькую липку — Суль хорошо помнила это: помнила, как Силье пришла в необычайную ярость.
— Перестань заклинать деревья, Тенгель! — сказала она тогда, дрожа всем телом.
— Они помогают мне, — оправдывался он. — Ты ведь знаешь, что я раскрываю с их помощью скрытые болезни.
— Да, я это знаю, но они сводят меня с ума! Стоит мне увидеть пожелтевший лист или сучок на стволе, и меня одолевают паника и тревога.
— Ну, ладно, — ответил Тенгель, — обещаю, что больше не буду заклинать деревья. Ведь у нас больше нет ни одного нового члена семьи, кому можно было бы посвятить дерево.
— Но все наши четверо детей уже выросли, и через несколько лет у нас могут появиться внуки.
Тенгель с присущим ему добродушием обещал оставить все новые деревья только деревьями.
На краю леса была небольшая деревня. Запах моря, приносимый ветром, говорил Суль, что она приближается к фьорду. Вдали можно было различить дымки множества домов. Это был Осло, окруженный крепостной стеной Акерсхюса.
Было раннее утро. Луна поблекла, светлые полосы на горизонте становились ярче и шире.
"Она шла легким, быстрым шагом мимо низеньких домишек, еще не пробудившихся ото сна. Невероятную тишину нарушало лишь шуршание ветра в траве. Дойдя до церковной ограды, Суль остановилась. Нетерпеливым движением откинула назад черные локоны, которые ветер разметал по ее лицу.