В конец оборзел, гад, забыл, кому и что должен! – звереет Кац и с силой грохает фарфоровую чашку об стол.
Молчу. Слушаю.
Жизнь – сука, как ни крути.
Старшие наши с Кровавым не поделили зоны влияния и итогом стала бойня, где по приказу Вани всех ликвидировали.
Всех пацанов, с которыми ад прошли детдомовский. Голод трущобный. Всех перебили, а меня жить оставили. Увидел главарь синдиката во мне что-то. Приблизил.
– Будь готов, Джокер. Дело под твоим контролем. Под личную ответственность, – ледяные интонации.
Киваю. Ничего нового. Головой отвечаю. Как всегда.
До тонкого слуха доходит звук легких шагов. Кац не реагирует. А вот у меня профессиональный навык – улавливать малейший шелест.
Перевожу взгляд за спину хозяина, смотрю на лестницу. Широкие и массивные мраморные ступени ближе ко второму этажу превращаются в площадку.
Тук-тук-тук, – не послышалось.
Шаги незнакомые.
Взгляд упирается в статую полуголой бабы с мужиком в обнимку на площадке в центре лестницы, которая делится и идет в две стороны, в разные крылья особняка.
– Я уже пацанов приставил пасти ближнее окружение, – продолжаю базарить как ни в чем не бывало. С виду и не поймешь, что взгляд расфокусировал и слежу за непонятной движухой. – Лютый скоро с вестями подъедет. Если есть что, мимо нас не пройдет.
Кац довольно ухмыляется.
– Ты оперативен, Джокер. Далеко пойдешь.
Тук-тук-тук.
Внутренне подбираюсь.
Смещаю взгляд чуть влево, приближаются явно с той стороны.
По сути, опасности нет.
Предчувствие срабатывает. Сирена воет, пылает красным светом. Мышцы напрягаются. Пальцы колет так, что хоть за пушку хватайся.
Тук-тук-тук – бьет по нервным окончаниям.
Задерживаю дыхание. Расставляю ноги. Рефлекс стрелка.
Тук-тук-тук – уже громче.
Что происходит, мать его?!
– Ситуация давно назревает, – задумчиво произносит старший. – Если подтвердится, что крысятничает падла, ты знаешь, что должен делать, Джокер.
– Решу вопрос, – отвечаю коротко.
Тук-тук-тук.
Короткая заминка и я выхватываю взглядом женскую фигуру. Кровавые волосы. Белый сарафан. Легкий, невесомый шаг.
По ощущениям – мне сейчас врубают со всего маха в солнечное сплетение.
Вгрызаюсь в тонкие черты, нежные, с полными, сочными губами, которые будто только что со всей силы имели.
Не девочка, видение…
Ровный шаг, прямая спина, уверенный взгляд.