– Знаешь, я никогда не видел деда, он умер ещё до моего рождения. Готрик всегда окуривал его портрет дубовой корой в годовщину смерти. Говорил, что именно так дед пах. Я тогда ещё не знал, что он скорбел по отцу, а не просто по старому хозяину… Дидерик на это всегда ругался. Кажется, ненавидеть тех, кто произвёл тебя на свет, – это у нас семейное. От него самого в последние годы несло только дешёвым портвейном – всю магию он потерял в моём втором, нерождённом брате…
Затаив дыхание, я осторожно спросила:
– А у самого Готрика какой был запах? Или печать скрыла его вместе с магией?
– Печать не скрывает магию, лишь не позволяет пользоваться ею.
Сам того не подозревая, Коста ответил ещё на один вопрос, мучивший меня: как он, Смотрящий, не заметил, что его дядя каким-то образом избавился от печати и вполне мог пользоваться своей силой. А так: Коста всегда видит магию внутри человека, и неважно при этом – заблокирована она или нет.
Разговор о запахе магии Готрика вновь заставил меня задуматься. Кожа с древесной ноткой.
Может, поэтому сегодня ноги меня завели в парфюмерную лавку на Ховедгат?"
"– О, госпожа желает подобрать духи? Прошу, у нас новинки из самого Лардуолла! Вот, например, «Тайный поцелуй»… Нежная лаванда, жасмин, а следом раскрывается завораживающий мускат… А потом слышите? Невыразимо чувственный шлейф сандала и альтанского красного кедра…
Я из вежливости понюхала хрустальный пузырёк, а приказчик вился вокруг, поднося всё новые ароматы.
– Я бы хотела подобрать что-то более личное, не из модных новинок.
– О, конечно! – расплылся в угодливой улыбке продавец. – Что вы предпочитаете? Цветочные ароматы? Лёгкие или более страстные?
Что там говорил Эрланн обо мне? Так пахнут горные травы на северных склонах после грозы.