Молился о том, чтобы ты…
— Теперь ты должен понимать, почему я умираю за тебя каждый божий день. Твоя боль — моя боль.
— Нет, это не так. Поклянись мне, что ты прекратишь это.
— Я не могу.
Зед закрыл глаза. Пока они лежали вдвоем на больничной койке, он изо всех сил желал вымолить прощение за все то дерьмо, которое сделал с тех пор, как Фьюри освободил его… и хотел наорать на своего близнеца, за то, что тот был таким долбаным героем. Но больше всего он хотел бы вернуть Фьюри все потраченные впустую годы.
— Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора.
Голова Фьюри дернулась, оторвавшись от руки Зеда.
— Если ты погубишь себя…
— Думаю, я лучше попытаюсь давать тебе поменьше поводов для беспокойства.
Зейдист почувствовал, как тело брата обмякло.
— О… Господи.
— Уж и не знаю, как у меня это получится… Мои инстинкты… Они заточены под злобу, ты знаешь. Вероятно, я навсегда останусь пороховой бочкой.
— О, Господи…
— Но, знаешь, может, я могу что-то сделать с этим.
— О… Господи. Я помогу тебе. Всем, чем смогу.
Зед покачал головой.
— Нет. Я не хочу помощи. Мне нужно сделать это самому.
Какое-то время они лежали молча.
— У меня рука затекает, — сказал Зед.
Фьюри поднял голову, и Зейдист вынул руку, но с места не сдвинулся.
* * *Перед самым уходом Бэлла отправилась в палату, отведенную Зейдисту. Она уже несколько дней откладывала свой отъезд, убеждая себя, что причиной этому не было желание увидеть Зейдиста здоровым.
Дверь была слегка приоткрыта, и она постучала об косяк. Ей вдруг стало интересно, что бы он сказал, если бы она просто вошла без приглашения. Вероятно, ничего.
— Входите, — произнес женский голос.
Бэлла шагнула в комнату. Комната была пуста, а разветвленное древо медицинского оборудования, валялось на боку, словно было мертво. Медсестра собирала осколки, валявшиеся на полу, и кидала их в мусорное ведро.
Медсестра улыбнулась.
— Вы его ищите? Он в соседней палате, с братом.
— Спасибо.
Бэлла прошла к следующей двери и тихо постучала. Ответа не последовало, и она вошла внутрь.
Они лежали рядом, повернувшись друг к другу спинами, так близко, что, казалось, их позвоночники срослись в единое целое. Их ноги и руки были согнуты под одинаковым углом, подбородки упирались в грудь.