Некоторые из них стали мне чрезвычайно симпатичны, и каково было мое удивление, когда в скором времени мне пришлось у них учиться, сидя в семинарских аудиториях.
Перед отъездом мне удалось зайти к старцу в исповедальную комнату, чтобы попрощаться:
— Батюшка, а как же пустыня и горы? Сколько летя провел в них ради молитвы, смогу ли я прожить без всего этого? — взволнованно спросил я.
Лицо старца стало строгим, и он внушительно произнес:
— Чтобы по-настоящему подвизаться в пустыне, нужно пройти монашескую школу в монастыре, по крайней мере, три года! А потом снова можешь поехать в горы…
Выйдя от батюшки, не в силах сдержать свои чувства, я поспешил к преподобному и встал возле раки у колонны: «Господи, Иисусе Христе! — взмолился я всем сердцем.
Дома я рассказал родителям о благословении поступать в семинарию, чем очень обрадовал их.
Во время беседы со строгим настоятелем храма у меня возникли непредвиденные трудности:
— Видишь ли, когда-то я дал рекомендацию твоему другу на поступление в семинарию, а теперь мы получили указание, что нужно брать благословение и рекомендацию у нашего архиерея в Ташкенте…
— Как же быть, батюшка? Ведь он же меня совсем не знает?
— А что я могу поделать? — развел руками настоятель.
Пришлось лететь в Ташкент и разыскивать дом архиерея. К моему ужасу его секретарь сообщил мне, что Владыка уехал в Москву и вернется не скоро, а без него он не может дать никакой рекомендации. Вернувшись домой в совершенном отчаянии, я пошел за советом к отцу Стефану.