На братском молебне у преподобного Сергия мне вручили старинный фонарь с цветными стеклами, в котором наместник зажигал свечу, и я относил его в просфорню, где старый монах зажигал от моего фонаря лампаду, а я возвращался обратно. Мне чрезвычайно нравилось это послушание, особенно то, что в нем было какое-то особое священнодействие, дающее мне возможность и радость послужить преподобному Сергию.
Теперь, когда я стал послушником, мне уже не нужно было дожидаться духовника в той тесной комнатке для паломников.
Монахи, пришедшие на исповедь, собирались возле кельи старца в монашеском корпусе на втором этаже. На полу в коридоре лежал длинный ковер, заглушавший шаги приходивших, пахло ладаном, свечами и непередаваемым ароматом благодати, веявшим от кельи отца Кирилла. Даже стоять рядом с дверью его кельи, ожидая своей очереди, было для моего сердца большим утешением после дневной суеты и послушаний.
Стоя вместе с монахами в келье старца на ежедневном полуденном монашеском правиле, я мог не спеша присматриваться к ним.
Некоторыми монахами я просто любовался: умные, хорошо владеющие собой, с великолепной памятью, к тому же скромные и добрые; таких людей я вообще до той поры не встречал в своей жизни. А келейник моего духовника, отец Трофим, иеромонах, с прекрасным лицом, вообще приковал мое внимание: «Бывают же такие люди! — говорил я себе. — Начинаешь любить их, даже не зная почему…» С этим добрым келейником мы не раз пересекались в будущем, и всегда в моем сердце было к нему глубокое расположение.
В келье у батюшки справа у стены стоял узенький топчан, на котором он иногда отдыхал, слева находился диван для гостей, где не раз приходилось сидеть и мне, когда старец болел и принимал приходивших на беседу лежа. В углу, за лампадами, мягкой позолотой сияли старинные иконы, по стенам были развешены картины на евангельские темы. Помню особенно понравившуюся мне картину: Христос идет с учениками по пшеничному полю.
За окном старца висели прозрачные пластмассовые кормушки для птиц, всегда доверху заполненные семенами. В стенках кормушек были сделаны маленькие отверстия, и множество синиц, воробьев и даже больших голубей вытаскивало себе корм из этих отверстий. Позже келейник по секрету сказал мне, что батюшка выписывает журнал «Юный натуралист». Меня особенно удивила детская чистота его интересов.
