Несомненно, помощь его страждущим и ищущим душам была неизмерима и несопоставима ни с какой другой профессией. Тысячи людей он привел к Богу, тысячи душ получили от него душевное укрепление и духовное исцеление. Множество сердец, среди которых билось и мое сердце, нашло в нем опору и истинный путь к спасению во Христе.
В этом труднейшем монастырском послушании оставалась незаметной и скрытой другая сторона духовничества — огромная душевная нагрузка и напряжение всех человеческих сил, периодически заставлявшие старца тяжело болеть, и тогда доступ к нему временно закрывался.
— А, это ты… Если можешь, в другой раз… в другой раз…
Лицо моего дорогого батюшки казалось пепельно-серым и усталым до невероятности.
— Да, да, отче родной, благословите!
Я отошел от его двери чуть не плача, так мне было его жалко… Об увиденном долго не хотелось никому рассказывать.
Кажется, старец догадался о моем впечатлении от неимоверной тяжести духовничества и его скорбного креста. Когда я уже стал иеромонахом и мы находились одни в его монашеской келье после исповеди, я осмелился спросить у него:
— Батюшка, как вы благословите на будущее, мне тоже быть духовником и иметь духовных чад?
Отец Кирилл задумался.