Начальник скита выбежал из двери с двустволкой и, не говоря ни слова, пальнул вверх сразу из обоих стволов и лишь потом спросил, осматриваясь: — А где волк?
Зверь лег на брюхо и по канаве быстро пополз в кусты. Пока архимандрит поправлял очки, волк исчез в лесу. Из всей этой истории страшно было не то, что он выскочил на нас так внезапно, а то, что в нем не чувствовалось никакого страха. Местные охотники рассказали нам при встрече, что о нападениях волков на людей они не слыхали, но на окраинах Псху волки, бывало, загрызали собак или ишаков.
Приближалась середина ноября, а церковь на Грибзе еще не была достроена. Все братство вышло провожать нас с Адрианом до водопада. Там, быстро попрощавшись, ребята поспешили домой, так как хлынул ливень. Надеясь переждать непогоду, мы присели под пихты, где было сухо. Дождь стекал по густой хвое, как по черепице. Но холод все больше и больше проникал под одежду. Окрестности заволокло густым туманом, движение по тропе стало невозможным.
Наша палатка находилась на Грибзе. Поэтому между двух сосен мы быстро натянули веревку и сверху шалашом растянули полиэтиленовую пленку. Под непрекращающимся холодным дождем Адриан и я забрались внутрь и закрыли оба выхода нашего шалаша, придавив пленку камнями. Так мы пролежали в нашем убежище до вечера. В сумерках развели дымный слабый костерок, усиленно раздувая его походными ковриками, и, попив горячего чая с лепешками, которыми снабдил нас заботливый скитоначальник, снова забрались в спальники.
Так же однообразно прошел и второй день. Идти было совершенно невозможно из-за тумана, дождя и холода. Изнутри пленка покрылась паром от нашего дыхания, сгустившегося в большие капли, которые падали на нас при легком порыве осеннего ветра. Когда мы раздували дымящийся и чадящий костер, ветви пихт, пропитанные дождем, окатывали нас щедрыми потоками воды.
Под утро меня разбудила странная тишина, в которой слышался тихий шорох. Я открыл глаза и первое, что увидел, — это белый потолок нашего пленочного сооружения, прогнувшийся под тяжестью снега.