Я замерзал, пальцы теряли последнюю чувствительность.
Полотнище палатки смерзлось, и веревки сделались ледяными и твердыми. С трудом я развернул палатку, но, когда принялся ее устанавливать, руки перестали слушаться. Зубами я распутывал смерзшиеся веревки и непослушными, окостеневшими пальцами завязывал их за камни, приваливая другими камнями, припорошенными снегом. Когда я установил палатку, силы оставили меня.
«Если Адриан не развел огонь, мне конец…» — пронеслось в голове. Я оглянулся: из-под тента вился дымок, и показались языки пламени.
— Адриан, какой ты молодец! — воскликнул я, обнимая своего друга. — Слава Богу, теперь мы останемся живы!
Мы просушились у жаркого огня и отогрелись, заодно поджаривая на костре кусочки теста, наколотые на тонкие ветки. Выпив горячего чая, мы повеселели, и даже мороз уже не пугал нас. Согрев у огня спальники, мы забрались в наш матерчатый домик и, прижавшись друг к другу спинами, заснули.
Проснулся я оттого, что палаточный тент навалился на меня, не давая дышать.
— Батюшка, что случилось?
— Снег, Адриан, снег давит на палатку! Сбивай его…
В течение всей ночи до утра нам приходилось неоднократно сбивать снег. К рассвету мы оказались разбитыми и усталыми от нескончаемой борьбы со снегопадом.
И все же яркое солнце словно влило бодрость в наши сердца! Утро предстало сказочно красивым. Лес от свежевыпавшего снега переливался радужным сиянием.
Наступившая ночь устрашила нас морозным звездным небом.