Он попал в снежную бурю, сбился с курса, и началось обледенение. Самолет упал где-то в районе Решевей. Я рассказал лейтенанту, что слышал звук мотора, который смолк на седловине в направлении Гудауты. Эти сведения значительно ободрили поисковую группу. Старик распорядился, чтобы все были готовы рано утром выйти на поиски. Когда лейтенант вышел из кухни, я спросил у него, кто же у них старший.
— Вот он и есть старший! — указал лейтенант на старика.
Я снова занялся своим погребом, углубляя его ломом.
Собранный в мешки картофель мог замерзнуть в холодной пристройке. Работая ломом и прислушиваясь к отдаленной орудийной канонаде, я говорил себе: «Для чего мне нужно заниматься какой-то ерундой, когда идет война и не сегодня-завтра неизвестно что произойдет со Псху и с Абхазией?» Трудясь в яме, я совершенно не заметил, что старый абхаз стоит рядом и внимательно смотрит на мои усилия. Почувствовав чей-то взгляд, я поднял голову и встретился с сочувственным взглядом абхаза:
— Вот, дедушка, сам не знаю, к чему это вся моя работа, когда идет война?
— А ты, сынок, послушай, что я тебе скажу.
У войны свое дело, а у тебя свое. Война войной, а ты делай свою работу! Одно с другим никак не связано. И война когда-нибудь закончится, и твой погреб тебе пригодится!
Я задумался. В этих словах был какой-то правдивый и глубокий смысл.
— Согласен, дедушка, спасибо за хороший совет! Так и буду всегда делать, что бы ни происходило, — с благодарностью ответил я.
Абхазский отряд с большим трудом пробился к упавшему самолету.
Из-за сильного обледенения ему не хватило десятка метров, чтобы перелететь седловину перевала. К сожалению, все добровольцы, летевшие на помощь абхазскому ополчению, погибли. От сильного удара от фюзеляжа отлетели крылья. Дней через десять поисковая группа вернулась на хутор. На прощание молодые абхазы попросили меня показать, как я живу и молюсь. Еще в Лавре мы с отцом Пименом отпечатали на фотобумаге наши любимые иконы и, наклеив их на фанеру, покрыли лаком.
Некоторые иконы Матери Божией были пересняты в серебряных окладах с дорогими украшениями. Абхазские парни не сказали ни слова, но вид икон произвел на них большое впечатление. По-видимому, по своей простоте они приняли фотографии за настоящие иконы."
"Тогда я не придал этому значения, но через месяц мне сообщили, что молодые солдаты уверяли всех, будто видели у меня очень дорогие иконы в серебре и золоте.
