Дивны дела Твои, Господи, и не менее дивна милость Твоя к любящим Тебя!
У дома Евдокии меня ожидала благочестивая семейная пара — муж с женой, с ними стояла и моя соседка Мария. Эти люди попросили поисповедовать и причастить их престарелого отца, живущего уединенно на краю села. Все вместе мы отправились к нему домой. Нас встретил, шаркая распухшими ногами, старичок с очень добрым лицом.
— Зовите меня Алексеем, батюшка, — представился он.
Ходить ему было нелегко: его ноги за день отекали так сильно, что он еле передвигался.
— Всякое в жизни было, — не торопясь вел беседу сын Алексея, коренастый, знающий цену словам человек. — И гонения на Церковь пережили, и войну, да мало ли чего… Хорошего от людей немного видели, а дурным никого не обидели. Так и живем…
Быстро стемнело, и нам пришлось остаться на ночь у доброго хозяина. В комнате с образами в углу было тепло и тикали «ходики», как в моем далеком детстве.
— А как вы ее читаете, сразу или частями? — поинтересовался я.
— Когда как, батюшка. Больше, конечно, частями. Так за день потихоньку и прочитываю… Хотите вечером со мной почитать Псалтирь?
Я согласился, желая помочь пожилому человеку в чтении. Когда мы подошли к святому углу, где на аналое перед иконами лежала большая старинная Псалтирь, хозяин попросил нас с Марией слушать и молиться, а читать будет он сам.
Старушка и я стали позади нашего чтеца и приготовились слушать. Но то, что мы услышали, невозможно было назвать чтением. Это больше походило на размышление вслух. Каждое слово Алексей произносил медленно и внятно, стараясь глубоко вникнуть в его смысл. Некоторые понравившиеся ему стихи псалма он повторял несколько раз, стараясь запечатлеть их в своем сердце.
"Прошло два часа. Я поглядел на мою соседку, она явно клевала носом. Пробудившись, Мария показала мне глазами, что у нее уже нет сил дожидаться окончания чтения. Я попросил у чтеца прощения, что перебиваю, и сказал, что моя спутница сильно устала от долгой тяжелой дороги.