Ей казалось, что Тор своим огромным молотом бьет ее по голове. Господи, у нее уже начались видения, но головная боль была действительно нестерпимой, такой ей еще не доводилось испытывать. Постепенно она стала ощущать другие неудобства, и вдруг внезапно все вспомнила.
Кристен так резко села, что у нее закружилась голова, и она со стоном повалилась набок. Чьи-то руки подхватили ее, она услышала звон цепей и широко раскрыла глаза от изумления. Прямо перед собой она увидела лицо Торольфа, который склонился над ней, потом повернула голову, чтобы посмотреть, кто ее поддерживает.
Она села и стала лихорадочно оглядываться по сторонам. Все они сидели на жесткой земле вокруг высокого столба. Их было семнадцать человек, многие потеряли сознание от полученных ран, которые никто не перевязал, и они были прикованы друг к другу длинной цепью, охватывающей лодыжки. Но среди них она не видела Селига.
Девушка снова взглянула в голубые глаза Торольфа и с мольбой в голосе тихо спросила:
– Селит?
Он медленно покачал головой, и у нее вырвался крик.
– Они еще не успели заметить, что ты женщина! - прошипел он. - Ты что, хочешь, чтобы мы сидели и мучились от сознания собственного бессилия, глядя, как они насилуют тебя? Имей жалость, Кристен. Ты можешь выдать себя своими криками.
Она моргнула, показывая ему, что поняла, и Торольф кивнул Ивару, чтобы тот отпустил ее. Она судорожно вдохнула воздух и согнулась, раскачиваясь, не в силах справиться с пронзившей ее болью утраты.
Когда Кристен снова пришла в себя, солнце уже начало клониться к закату. Она застонала, но тут же спохватилась и медленно села, с упреком глядя на Торольфа.
– Ты ударил меня. - Это было утверждение, а не вопрос.
– Да - Надо полагать, я должна быть тебе благодарна за это.
– Конечно.
– Ублюдок.
Если бы это было возможно, он рассмеялся бы над тем, как мягко прозвучало в ее устах это ругательство. Но он не мог этого сделать. Вначале их оставили без охраны, так как противник был занят тем, что перевязывал своих раненых. Теперь же рядом с ними находились два стражника.