— Так, давайте без сюрпризов, — Глеб отставляет стакан и помогает мне встать на ватные ноги. — Перекусите и за уроки.
— Там есть еще суп… — шепчу я.
— Мам, — пищит Аленка.
— Я просто устала, золотко…
— Мам, выпей еще воды, — испуганно шепчет Марк.
— Маме надо отдохнуть, — Глеб подхватывает меня на руки. — Сидим мышками, — оглядывается на Арсения, — а про директора позже поговорим.
— Да там ничего такого, на самом деле… правда. Мам, ну ты чего? В первый раз, что ли?
У меня нет сил взбрыкнуть или оттолкнуть Глеба.
— Не дергайся, — едва слышно говорит он и выносит меня из кухни. — Паш, звякни Гале.
Галя — наш семейный доктор. Она с нами уже десять лет. Почти член семьи, однако я не хочу ее сейчас видеть.
Я просто перенервничала, и давление упало. Ничего особенного.
— Отпусти меня…
— Тихо, Нин, — Глеб хмурится. На переносице пролегает глубокая морщина. — Тебе надо прилечь.
— А тебе уйти.
— Нет.
— Как ты мог… Господи…
Поднимается по лестнице. Ступенька за ступенькой.
Ногой открывает дверь, вносит меня в нашу спальню и кладет на кровать, к изголовью которой он сегодня ночью привязывал мои запястья. Он пытал меня поцелуями, а после обнимал меня сильными руками.
— Проваливай…
Он накрывает меня второй половиной одеяла, после подходит к двери и запирает ее на замок. Стоит минуту ко мне спиной, проводит ладонью по щеке и разворачивается ко мне.
— Нина…
— Замолчи.
— Я лишь раз… Только один раз, — хрипло шепчет он.
— У тебя будет ребенок…
— А еще у меня их трое, — подходит к кровати и сверлит меня черным взглядом. — Трое любимых детей, которых я хотел.
— Что же ты…
— Не подумал о них? — усмехается. — Что я должен ответить на этот вопрос? Что я эти три месяца себя говном чувствовал?
— Ты должен уйти, — шепчу я.
— Я не уйду. Нина, я действительно сожалею. И я тебе не лгу.
Взгляда не отводит и ждет того, что я приму его сожаления и пойму его.
— Это… — задыхаюсь. — Глеб, ты нагулял ребенка. Чего ты ждешь от меня? Что я приму его? Может, — сажусь. — Ты сейчас предложишь познакомиться с твоей беременной сучкой?
Я хочу открыть рот и просто орать на него, чтобы выплеснуть все отчаяние, которое жжет глотку ядом.
Но внизу дети.