Вот и ответ на мой вопрос: в момент призыва создается лишь проекция.
Труп, поведала вновь вернувшаяся Ириска. Пытался как герой боевика обойти меня со спины — ловкий ход. У парня могло бы быть боевое будущее.
— Цела?
Белка часто закивала в ответ. Помог ей оказаться на ногах, поднял рывком. Пришло время получать ответы…
* * *Белка устала, двигалась с трудом. Пока расспрашивал, жадно запивала из фляги еще две капсулы святостина.
На улице ночь, чахлый свет чуждых фонарей.
— Мы ж не бесшумно пришли, нас едва ли не с каждой стенки видно было.
Девчонка заговорила, будто оправдываясь.
— Машина?
— Подожгли, отступили сюда. Думали отвлечь внимание — машина взорвалась тремя кварталами правей.
Глянул в разбитое окно, словно отсюда в самом деле можно увидеть. Не перебивал, слушал дальше. Изредка бросал взгляд на связанного, еще не пришедшего в себя пленника.
По ту сторону разлилась мерзкая, проклятая тишина, означавшее одно из двух: наши победили или наши не победили. Надеялся на первый вариант, подсознательно готовился к горечи второго.
— Агент под прикрытием выходила на связь.
— Решили идти?
— Как ты и говорил, тянули жребий. Выпало Нате, остальные должны были засесть в засаду. Как видишь, вышло наоборот — ждали нас…
Скверно. Столько трудов — и все зря!
Взялся за голову — трижды проклятая спешка! Из мира котлет Инны и чеков на огромные суммы мигом шагнул в зону боевых действий.
Почему одобрил план, не стал оспаривать? Почему не спросил, что делать в обратном случае? Доверился авторитету Бейки, а ведь опыт говорил доверять лишь себе да интуиции… Как куры в ощип.
Стон вывел меня из прострации, оглушенный царенатец приходил в себя.
Связанные руки ему пришлись не по вкусу, начал вырываться. Замычал — кляп, засунутый в рот, мешал вопить. Может, мы далеко от других охотников по нашу душу, но отчаянный визг в ночи услышит и глухой.
Молотил ногами по полу, силился встать — мешала легкая броня и россыпь опустевших подсумков.
"Вмиг оказался с ним рядом. Мой взгляд полон холода: на миг представилось, что лично этот паскудник виноват во всем. Рывком сорвал с него бронежилет, швырнул в сторону. Кулак врезался в мягкое подбрюшье, потом еще и еще. От боли пленник едва не проглотил тряпку кляпа.
Я почувствовал хват на плече. Оглянулся, обжег взглядом мешающую мне Белку. Выдохнул, попытался успокоиться. Понял, что избиваю, словно грушу, беззащитного. Попросту вымещаю злость.