Мучиться с отмычками в этот раз не стала.
— Отойди, — холодно приказал ей и, на миг задумавшись, она подчинилась.
Я вынес окно ударом плеча, посыпалось стекло. Рука вспыхнула, словно от ожога, шок прятал боль до лучших времен. Прикладом, словно молотом, высадил раму. Проверил Ириской на сюрпризы. Боевиков, поджидающих у выхода, не предвиделось.
Холодный ночной воздух после духоты дома Ульяновых казался спасением. Обманчивым. По окну ударили очередью, едва успел выскочить наружу. Пригнулся, сориентировался — стреляли снизу.
— Вылезай, я прикрою! — высадил остаток магазина в молоко. Противников не видел, но пусть залягут.
Отшвырнул ставший ненужным автомат прочь, отчаянно жалея, что не выбрал в пассивки плюс к размерам боезапаса… Фамильную реликвию схватил прямиком из воздуха.
Рушинники били из всех стволов, стрелковые очереди из штурмовых винтовок нескончаемым стаккато лупили по ушам.
Пожар спешил за нами следом и на крышу. Прыгать вниз — самоубийство, но Кэлисса отчаянна.
Схватил за плечо в последний момент, не даю наделать глупостей. Осознал, насколько же она ведома и какая ширма ее бывшая бравада. Потом буду осуждать, сначала сбежим.
Полиция не дремала, в отчаянном штурме наступала на террористов. Взрывы приволокли сюда не патрульных, а тяжеловооруженный спецназ, который под прикрытием броневика и щитов давил остатки боевиков. И стрелял по нам…
— Почему они стреляют в нас?
Кэл дошла до глупых вопросов. Перепрыгнули с одного пролета на другой.
Увидели знакомую фигуру.
Эльфийка мчалась, словно ветер. Пятки босых ног молотили по черепице. Та протестующе скрипела — не для того, мол, ее сюда клали! Не ее день.
Ловкая, беглянка остановилась, когда громада рушинника выскочила прямо перед ней, проламывая собой крышу.
Стремительным ударом он влупил ей под ноги, заставляя упасть. Схватил лапищей за голову, зарычал несчастной в лицо, обещая неприятный разговор.
А получил от меня пулю.
Мироздание решило обратить выстрел в безжалостный. Пронзенный великан, прежде чем рухнуть замертво, успел повернуться ко мне.