Вспомнилось, как час назад она предлагала купить всю себя за еду, одежду и крышу над головой, а ведь ей всего восемнадцать. Чувствовал подвох и даже догадывался, в чем он укрылся.
Ириска говорила, что Мицугу не оставляла попыток морфировать: хотела сделать запястья тоньше, но ничего не выходило. Свобода с этими браслетами на руках для нее теряла смысл.
— Ужин, — яблоко с рук Кэл угодило прямо в ладони девчонки. Я лишних вопросов задавать не стал. — Ляжешь спать на полу у батареи.
Пара других наручников явилась из шкафа.
— Это обязательно?
— Если не хочешь, чтоб она сбежала раньше. Поговорим?
Кивнула на соседнюю комнату, приковав несчастную к сточным трубам.
Мицугу казалась само смирение, но обиду затаила. Меньше всего ей хотелось променять одну тюрьму на другую.
Вышел, Кэлис захлопнула дверь. Я сложил руки на груди, привалился к шкафу спиной.
— Не убежит?
— Не насмешничай, — раздраженно отозвалась безопасница. — Девчонкой я скидывала такие наручники, взламывая откусанным ногтем. В ее талантах сомневаюсь, но жизнь научила осторожности.
— К слову, о ее талантах…
Кэл отвечать не спешила. Смотрела на просвет стекляшку кулона. Довольная, как слон.
— Оттащишь теперь в свою берлогу? Запрешь под тысячей замков?
Покачала головой в ответ.
— Для этого есть банки и надежные хранилища. Люди вроде Макмамбетова…
Улыбнулась, подходя ближе. Закинула руки на плечи, стремясь заключить в объятия. Потянула за собой. Скрывать своего влечения ко мне не собиралась. Не стал ее огорчать, включился в игру. Не самое худшее окончание вечера.
— Лучше расскажи, что ты там увидел?
— Как обычно. Кусочек памяти. Последней.
— Молчуньи?
— Ее оружия.
Кэл опустила взгляд, коснулась ладонью торса. Ей нравились кубики пресса на плоском животе.
— Ты же ружемант. Наверное, оно естественно…
— Что думаешь о Мицугу?
Она отстранилась от меня, прежде чем ответить. Скинула через голову рубаху. Обтягивающий костюм, подчеркивающий красоту ее фигуры, мягким шелком полетел на пол.
Кэл выдохнула.
— А что я могу думать о ней? Расскажи, Максимка.
Я потянулся к ней, коснулся руками упругой ткани лифа. Застежки вредностью всего мира не желали поддаваться. Ладонь юркнула в нежность розовых трусиков.
— Она лжет.
— Продолжай, — мягким шепотом потребовала Кэл.
— Если бы она в самом деле представляла интерес, как эксперимент рушинников, ты бы приволокла ее не сюда. Отделение стало бы ей крышей над головой на эту ночь.