— Ты будешь гулять со мной.
Глянул на нее. Ухмыльнулся мысли: может, попросить ее назвать меня богатым, как Скрудж? Вдруг мироздание подчинится…
Она схватила меня за локоток, как и прежде. Прижалась грудью к руке.
— Ты совсем другой. Не такой.
— Не такой?
— Не такой. Ты не говоришь про проценты. Про величие дома. Не хвастаешься. Другой. Другие говорят, хвастаются. Мне нравится.
Даже не знаю, что на это ответить.
— Дедушка говорил, что попросит тебя быть моим мужем. Будешь моим мужем?
Слава Богам, это вопрос! Покачал ей головой в ответ.
— Он говорил, что ты так ответишь. Просто проверяла.
— Без обид?
— Дедушка говорит, что все люди разные. Что иногда им нужно разрешить заблуждаться. Иначе не наделают ошибок.
Хмыкнул, а меня-то от ошибок в детстве старались уберечь. Вербицкий-старший же верил в бесценность опыта.
— Я не верю дедушке.
— Почему же?
— Он видит в людях вещи. Во всех без разбора. Продаст. Тебя, меня, всех.
— У тебя хорошее тело. Ночью будешь со мной.
От ее прямоты можно опешить.
Зашелестели кусты, Константа вздрогнула. Улыбнулась, когда, вычесывая листья из волос, появилась Инна.
— Она хорошая. Не вещь. Слышите музыку?
Спросила за миг до того, как высокие ноты вальса коснулись ушей.
— Пойдем танцевать?
Ну и девчонка! Ветер в голове! Минутой назад хотела тишины и покоя, а теперь вновь к толпе?
Глянул на кошкодевочку, та была не против. Хвостик выглянул из-под широкой юбки чужого платья.
— Мне тоже можно, мяу?
— Подруга. Хорошая. Я разрешаю. Идем.
Последний раз танцевал вальс на школьном выпускном. Отдавил симпатичной троечнице ногу, а потом трахнул в физкультурном зале. Лучше танцевать не стал, а потому, чудилось мне, сегодня все закончится тем же самым.
Есть здесь физкультурный зал?
Последний писк моды кружился под софитами. Хрустальная люстра, магические свечи, блеск полированного мрамора. Статуи херувимов в неприкрытой наготе взирали с пухлых детских лиц самим отчаянием.
На Инну косились, ей не найти здесь кавалера. А вот желающих повеселиться хоть отбавляй.
К ней толкнули мальчонку младше ее года на четыре. Юный кронпринц мялся и жаждал доказать друзьям, что смел. Что станцует с девчонкой, возьмет ее за талию, даже если она из простой прислуги.
Будь Инна благородной, это посчитали бы унижением. Но кошкодевочка имела счастье не ведать тонкостей этикета.