Мить, ты ведь и без фамилии понял, о ком идёт речь, правда? Вот и отлично. Отправляйся вслед за ним и проследи, чтоб с его головы даже волоса не упало! Он очень ценный свидетель, понимаешь?
– Нешто у меня ума не палата, чтоб такенную малость не понять, – широко улыбнулся Митяй, поигрывая гиреобразными кулаками. – Оглобельку разрешите, спокойствия ради, с собой захватить?
– Одну оглоблю можно, – решили мы с Ягой.
– А ежели что серьёзное, наряд стрелецкий о взаимопомощи просить могу?
– Можешь, естественно.
– А когда их там всех постреляют, дружину государеву в ружьё самому поднимать али сначала до вас, в крови, израненным, доползти?
– Митя, пошёл вон со своими фронтовыми фантазиями…
– Куда прикажете с ними идтить?
– В задниц… За ворота! – так же одновременно запнувшись и так же спохватившись, в один голос определились мы.
Моего деятельного напарника снесло за двери, сбив двух еремеевцев по пути, перекинуло через забор и отправило вдоль по улице с такой скоростью, что любая скаковая кобыла в завидки впасть не постесняется.
Баба-яга стряхнула зелёные искорки с кончиков пальцев и подула на них.
– Да не смотри так, Никитушка, ничего такого не было. Ну колданула вслед разочек, для лёгкости шага, и только! Могла бы и пёрышко для ускорения в нужное место вставить, но не успела…
– Уже спасибо.
– А я про что?!
Мы церемонно пожали друг другу руки. Воспитание Мити – наш ежедневный крест и святая обязанность, никуда от неё не убежишь и никак не избавишься, приходится с этим как-то жить. Нет, мы покуда справляемся.
– Может, хоть обед накрыть покуда? – после долгой профессиональной паузы предложила бабка.
– Я, пожалуй, за. Но только не на три перемены блюд, а перекусим по-быстрому – и за работу.
– Эх, Никитушка, сокол ты наш ясный, – споро накрывая на стол, запричитала Яга. – Это ж сколько твержу: дались тебе энти отпечатки пальцев? Что мы с ними делать будем? Как в доказательную базу приобщать? Не верит у нас Горох в твою дактилоскопию…
– Не верит, – кивнул я. – Но за ней будущее. С прогрессом не поспоришь.