Ох, чувствую, будут его любить садовники, очень любить и вспоминать нецензурными словами.
— Мохнуша! — возмутился Элор. — Мы же договаривались, что ты будешь откусывать только ветки, а не выдирать кусты с корнем. Ты отцу моему это обещал!"
"— Как? — не выдержала я, хотя собиралась игнорировать странного зверя, если он, конечно, не подойдёт ко мне слишком близко.
— Взглядом обещал, взглядом, — уверил меня Элор, погрозил хорнорду пальцем и развернулся ко мне. — С чего вдруг начались разговоры о любви?
— Просто любопытно.
— Заботиться, — ответил Элор моментально.
— А для меня любить — значит уважать. Уважать желания, потребности, принятые решения.
— Но как же забота? — Элор сцепил руки за спиной. — Разве уберечь любимого — не важнее всего прочего?
Точно он знал о Неспящих!
И потом будет отговариваться тем, что молчал из заботы обо мне, так как он меня любит.
А раз для него безопасность «возлюбленного» первостепенна, то упираться с моим участием в операции против Неспящих он будет до последнего.
— Нет, не важнее, — ответила я и, прикусив губу, продолжила свой бесполезный путь вдоль стены.
Хорнорд шумно тащил выдранный куст.
Элор шёл рядом… шёл… шёл.
— Ты знаешь? — спросил он осторожно.
— О чём? — глядя себе под ноги, уточнила я.
Он тяжело-тяжело вздохнул.
Хмыкнул.
Снова вздохнул.
И столько вины было в этих звуках, что мне захотелось посмотреть в его лицо и увидеть соответствующее выражение.
Но в то же время я догадывалась, что Элор не раскаялся. Потому что говоря о том, что значит для него любить, он был абсолютно уверен в своих словах.
Он неохотно выдавил ответ на мой вопрос:
— О том, что у нас появилась информация о Неспящих.
— И что вы готовите против них боевую операцию, — добавила я.
— Ну, об этом рано говорить, — протянул Элор, и в эти свои слова он верил, что меня несколько удивило.
— Тогда почему ты мне ничего не сказал? — резко спросила я и, остановившись, развернулась к нему. Хорнорд тоже остановился, выплюнул изжёванный куст и потянулся к следующему.